Тридцать секунд назад между ними был секс, перед которым Светочка дала слабину, поддалась порывам, позывам, женскому естеству. А потом нате вам — Лида, мать ее, какая-то.

А этот паршивец еще хватать начал за руки, что-то говорить. Вот Светлана и не удержалась, отблагодарила, так сказать, за подаренное удовольствие и указала на дверь. Правильно, надо было с этого начинать, а не устраивать «веселые старты» и не пускать слюни на обнаженный торс помощника Терехова, словно он некое божество.

Павел ушел. Еще бы — после ее обидной оплеухи и не уйти. Посмотрел так странно, играя желваками на скулах, сверкая ледяным блеском голубых глаз, так что по позвоночнику пошел холод. Хлопнул дверью так, что со стены упала вешалка, и ушел.

Светлана вздрогнула, внутри перемешались все эмоции. Хотелось ругаться, плакать и кричать вслед, но она не стала. Прикусила до боли губу и сжала кулаки. Калинкина не такая, даже два года назад она могла так себя повести, но не стала. Ушла с гордо поднятой головой, унося с собой все обиды, а потом еще боль потери.

— Все хорошо, у меня все прекрасно, мое тело — это сосуд, который я наполняю лучшими эмоциями, и никто не сможет вывести меня из равновесия. Мне никто не сможет помешать.

Света пыталась расслабиться, и у нее это практически получилось, пока с улицы девушка не услышала голос Лауры.

— Светка! Свет!

Потом стали слышны шаги, скрип открывающейся двери, а по полу пошел сквозняк. Тишина, Света, не открывая глаз, так и продолжала лежать на коврике, вытянув над головой руки, подобно натянутой струне.

— Ну, не думала я, что все настолько серьезно.

Лаура вздохнула, прошла на кухню, придирчиво рассматривая все вокруг, поставила на стол коробку, включила чайник.

— Слушай, тут слухи такие ходят по деревне, говорят, у тебя полуголые мужики дрова колят. Правда или брешет народ? А можешь не отвечать, конечно, брешет, ты бы тут сейчас так не валялась, а под одним из них бы стонала. Или сразу под двумя. Слушай, Свет, а как это называется, когда в сексе двое мужичков? Я роман недавно один читала, так там такое вытворяли, я аж вспотела.

Лаура нарочно топала, гремела посудой, хлопала дверцей холодильника и шкафа, а Светочка стойко старалась не обращать на нее внимания. Но поймала себя на мысли: хорошо, что подруга не уехала в город, а пришла, пусть Калинкина всего не хочет рассказывать, но одной не так тоскливо.

Наверняка принесла что-то вкусное. Второй год Лаура была увлечена кулинарией, которая никак не способствовала похудению и снижению лишнего веса.

Она постоянно что-то пекла: эклеры, зефир, печенье, пряники, фруктовые пироги, что-то немыслимое с красивыми названиями, но главной страстью Лауры были торты. И самые вкусные у нее получались в период душевного упадка. За внешней веселостью и самоиронией скрывалась ранимая душа, но Лаура не любила ее показывать.