Прикосновение к промежности, Соколов, сжав зубы, скрипит ими, трогает пальцами влажную плоть, другой рукой освобождает свой член, сжимает его, чтобы не кончить быстро. Калинкиной надо бы подняться, отхлестать по щекам этого наглеца, но она лишь ловит ощущения, о которых, кажется, успела забыть за эти месяцы.

Она ведь только с этим мужчиной в последний день зимы почувствовала себя желанной женщиной. И вот теперь, забыв о гордости, о которой она себе твердила весь вчерашний вечер и утро, Светочка позволяет шлепать себя по ягодицам, трогать между ног, течет при этом от удовольствия и, задержав дыхание, прикусив до боли губу, ждет, что будет дальше.

Первый толчок дался трудно, Ягодка была слишком узкая, но влага позволяла войти члену глубоко. Павел замер, чувствуя, как девушка сжала его член, как протяжно и громко простонала.

Это было невероятно, но член так сильно ее растягивал, головка упиралась максимально глубоко, причиняя легкую боль, но при этом и удовольствие. Света всхлипнула, еще немного — и она заплачет от эмоций, а когда мужчина начал двигаться, вцепилась в скомканный половик пальцами до белых костяшек и уже кричала в него.

— Дьявол… сука, как же хорошо… м-м-м-м…

Соколов говорил, но сам не слышал своих слов. Удерживая девушку за бедра, он то наращивал темп, то сбавлял его, держась из последних сил, чтобы не кончить быстро. Светочка принимала его, орошая соком, а он смотрел, как его мокрый член выходил, показывая раздутую багровую головку, и входил снова.

— Не могу больше… не могу… а-а-а-а-а… боже мой… да-а-а-а-а…

Калинкина кончила через несколько минут, по телу прошла дрожь, ей даже не пришлось трогать себя, все произошло, как и должно быть с мужчиной. Она сокращалась на твердом и огромном члене, ловила свой кайф, глуша крики в ладони.

— Иди ко мне, иди сюда.

Павел поднял девушку за плечи, ухватил груди двумя руками, зажимая между пальцев соски, начал вколачиваться сильнее.

— Потрогай себя, поласкай, кончи еще раз, — горячее дыхание на ухо, приказ, Светочка выполняет, накрывая пальцами ставший твердым горошину клитора.

А когда Соколов начинает кончать сам, поясницу пробивает болью, он стонет, запрокинув голову, дергается. Света кончает второй раз вместе с ним, натирая клитор, чувствуя, как теплая сперма стекает между ног, капает на белье и пол.

Павел все еще сжимает грудь, упирается лбом в макушку девушки. Если так будет и дальше, он не доживет до тридцати пяти лет, сердце разорвется на части.

— Отпусти. Дай встану.

— Если снова будешь бить по лицу, то не дам.

— Я подумаю.