Слухи ходили разные, и звали те слухи, у которых были ноги, Варварой: мол, Жанна верит, что Федор — это ее судьба, ну, там, якобы какая-то старая цыганка нагадала. Вот уж это было верхом глупости, и в гадание Света не поверит ни за что в жизни.

— Жанна, послушай, мне Федор не нужен ни в каком качестве, поверь. Он избалованный, и все еще ребенок, и хочет то, что не может получить. А еще он как собака — его гонишь, а он приходит снова, меня саму это все уже напрягает, вот не до него реально сейчас. Ты уж проведи с ним беседу, меня он не слышит.

Жанна выпрямилась, поправила декольте леопардовой кофточки, быстро посмотрела на входную дверь, со стороны улицы было слышно, как подъехал автомобиль. Но ее больше интересовала Светлана, если раньше девушка была неразговорчивая и грустная, то сейчас в ней много что изменилось.

— Дай руку.

— Зачем?

— Дай, говорю, мне нужно самой убедиться.

Жанна достала из кармана фартука карты, перетасовала несколько раз, схватив ладонь Светланы, положила ее поверх колоды.

— Тяни.

— Что?

— Карту тяни, глупая.

Света послушно вытянула одну.

— Еще.

Потом вторую и третью.

Не видя, что там, девушка смотрела лишь на то, как меняется выражение лица цыганки, как она хмурится, а потом улыбается. Вся деревня знала, что Жанна хорошо умеет гадать на картах, что она рассказывает все что было, что есть и даже что будет. К ней ездили даже из города, но Жанна не злоупотребляла таким бизнесом.

— Свадьба у тебя скоро будет, но Федор тут ни при чем, у того короля глаза голубые, и живет он не здесь. Но…

— Что… что «но»?

Света, как загипнотизированная, смотрела на Жанну, внутри все сжалось, стало нечем дышать. Какую все-таки имеет великую силу над человеком надежда.

— Но…

— Милый, посмотри, какая прелесть, господи, я сто лет не была в таких магазинах, это же как в прошлый век попасть. Что это… это сачок?

— Да, зайка, это он и есть.

Девушки замолчали, Светлана напряглась, вся эйфория от услышанных слов про голубоглазого короля улетучилась. Сердце теперь сжалось от боли, в груди кольнуло. Она узнала голос мужчины, он как эхом из прошлого прошелся по нервам и ударил под дых.

— А давай что-нибудь купим здесь. Я хочу баранок, да, баранок с маком, вон тех, что на веревочке. Ты разведешь самовар, тот, что на веранде, и мы будем пить чай с вареньем.

— Как скажешь, зайчонок. Девушка, дайте нам баранок.

Калинкиной хотелось провалиться сквозь землю, стать незаметной, невидимой, отмотать время назад и не ходить в магазин, а поехать с Федором к мужикам на речку. Не хотелось, совсем не хотелось встречаться лицом к лицу со своим прошлым, с тем, кто обидел и унизил, а она, как овечка, стерпела.