— А он что?

— «Привет». Представляешь, всего лишь «привет». Два года я себя собираю по кускам, склеиваю и налаживаю жизнь, а он просто «привет». Но что самое обидное, вот что меня больше всего задело, это то, что его жена беременна.

— Да ты что? — Лаура открыла рот, впору было хвататься за сердце, после такого удара она бы точно долго приходила в себя.

— Да, и все так мило: «Котик, давай купим папе удочку», «Зая, я хочу баранок с маком», — Светочка исказила голос, а потом плюнула с досады в траву.

— А он что?

— Господи, ты бы видела то чудо — маленькая, серенькая, глазки мышиные, как и хвостик на макушке, а еще в очках. Но он видимо нашел свое «счастье», подцепил все-таки богатую глупышку.

Вот не в правилах Калинкиной было оскорблять и говорить гадости за спиной, но вырвалось, не сдержалась. Потому что обида захлестнула сильнее боли, и с ней никак нельзя было справиться.

— Ты не переживай так, не твой это был мужик, вот сто процентов не твой. Меркантильный, расчетливый, он еще поплатится за свой грех, вот увидишь, бог — он все видит.

— С каких это пор ты стала такая набожная?

— Не передергивай. Заканчивай уже эту трудовую пятиминутку и собирайся, свидание ждет и мужик красивый.

— Не пойду никуда, нет настроения.

— Да, точно, самое время забиться в угол и лить горькие слезы, когда бывший пьет чай с баранками и разглядывает удочку со своей «зайкой». Вот смеху-то, а я первая буду крутить у виска пальцем и говорить, что ты «дура». А то у нас тут мужики классные прям, так и валяются под каждым забором.

Лаура в очередной раз была права: останься Светочка дома — будет думать, перебирать мысли, накручивать себя, а потом сорвется в слезы. Вспоминая, как Роман лишь криво улыбнулся, осматривая Калинкину с ног до головы, сказав, что узнал, даже спросил, как у нее жизнь, купил баранки с удочкой и ушел.

Жанна молчала, а потом вновь дернула Светлану за руку, впившись до боли тонкими пальцами.

— А знаешь, что еще карты сказали?

— Что?

— Но… я остановилась на «но».

— И?

— Но пока ты прошлое свое не отпустишь, не простишь, не быть тебе счастливой с новым королем.

Света уложила в поленницу последнее полено, трудовая терапия пошла на пользу.

— Давай, беги, приводи себя в порядок, а то там утка стынет, и мужик маринуется.

— Какая утка?

— В апельсинах.

— Ты ходила к нему?

— Конечно, ходила, я должна знать, от кого у моей подруги так блестят глаза, и вот только не говори, что у вас не было секса.

— Все-то ты знаешь.

— И надеюсь, что этой ночью Павлик не даст тебе спать.

Света посмотрела на подругу, улыбнулась, хорошо, что она рядом, что поддерживает, смешит, удивляет. А на свидание сходить надо, Светочка на них никогда не была, и даже стыдно признаться — ей цветов никто не дарил. Тракториста Федора и его полевые ромашки, единожды брошенные в окно, можно не считать.