— Расскажи мне о себе, какая ты была маленькая? Наверное, самая красивая девочка во дворе.

Вопрос удивил, Света опустила тогда глаза, вспоминать детство на фоне сегодняшнего дня и встречи с бывшим, который предал ее, не хотелось. Да и вспоминать особо нечего, не было у нее детства, и не была она самой красивой девочкой.

— Нет, расскажи что-нибудь о себе. Например, почему так быстро сбежал от меня весной?

«Ну, ты молодец, мать, опять все испортила».

«Все правильно, мы должны знать причину такого поступка».

«Ой, да струхнул мужик, понял, что влюбился, и струхнул. Защитная реакция, это нормально».

«Нет, мы сейчас точно все испортим, а такой хороший вечер был, душевный».

Внутренние голоса спорили и перебивали друг друга, Света уже сама пожалела, что задала этот вопрос. Но лучше узнать правду сразу, чем через несколько месяцев.

Но Соколов удивил снова.

— А ты правда беременная?

Света поперхнулась, утка встала поперек горла.

— Баба Зоя, божий одуванчик с замашками Сталина, как только я приехал, голосила на весь двор, что я паразит, и все в этом духе. Что Светочку тошнит, что она гордая и сама вырастит ребеночка.

— Ребеночка? Так и сказала?

— Да. Так тебя тошнит? Ты беременна?

Соколов задержал дыхание, не понимая, что он хочет услышать. От Лиды эти слова были громом среди ясного неба, но сейчас он отчетливо представил, что у него — нет, у них — может быть со Светочкой ребенок. И это будет обязательно девочка, такая же рыжая и кудрявая, с веснушками на носу и зелеными хитрыми глазками, как у ее мамы.

Калинкина облизнула пересохшие губы, жутко захотелось пить. Что ей сейчас сказать? Нет, конечно, она не беременна, и это вряд ли возможно, потому что она уже была в таком положении и не уберегла самое дорогое, и больше не сможет иметь детей.

Правда была слишком горькой, и мужчине об этом было необязательно знать. Ведь у них всего лишь легкий деревенский роман, он скоро уедет в город, там закрутит совсем другая жизнь. А воспоминания останутся, так пусть они будут самыми яркими.

— Нет, я не беременна.

— Точно? Ты уверена?

— Можно я кое-что попрошу?

— Все что угодно.

— Поцелуй меня.

Просьба была самой простой и самой невероятной, Соколов тогда подскочил с места, впился в полные и сладкие губы Светочки, понимая, как он уже по ней соскучился за день.

Вечер продолжился в полном эротическом безумии, одежда летела в стороны, в доме все еще пахло гарью, но это никак не мешало. Соколов думал, что это он дымится от желания, полыхает синим пламенем страсти и любви.

— Как ты?

— Не знаю, мне кажется, я не чувствую ног.