Какой он там по счету за вчерашний вечер и ночь, она не помнила.

Светочка совсем уже ничего не понимала, да и отказывалась это делать. Эта секс-машина на имени Павел Соколов, накачанный городской красавчик, точно хотел затрахать ее до смерти.

Но это будет такая сладкая смерть.

— Нет, нет, смотри на меня… на меня смотри, Ягодка.

Соколов вновь поднялся, схватил Светочку за горло, вошел по самые яйца в горячее влагалище и начал трахать уже со всей силы. Пара секунд, сперма начала заполнять девушку — горячая, вязкая, — а Павел хрипел и кончал. Мышцы гудели, перед глазами яркие искры, полная эйфория и чистый кайф. Вот как надо было назвать Светлану Калинкину.

Павел уже не думал, почему его так тянет именно к ней — девушке, так сказать, не его типажа, хотя он и не знал толком, какой типаж именно его. Это все было на уровне химии и магии. Да, в ход сегодня вновь пошла вишневая наливка, но всего по две рюмки — за подгоревшую утку в апельсинах и чуть не сожженный дом начальника.

Но перед этим мужчина долго выслушивал сарказм Лауры, крики и оскорбления в свой адрес, среди которых самым безобидным было «рукожопый ирод проклятый, который чуть не спалил деревню» — от бабы Зои. К этому всему прибавился лай Грома и испуганный взгляд Светочки.

Именно в этот момент сердце пронзила стрела Амура, потому что Соколов чувствовал: она волновалась за него. А за Павлика Соколова, детдомовского пацана, у которого совсем недавно не было ничего, лишь амбиции и работоспособность, не волновался никто и никогда.

Прогнав Лауру и крикливую соседку, Павел подошел совсем близко к Светочке, задел пальцами распущенные рыжие кудри. Сердце как сумасшедшее оглушало грохотом и выламывало ребра, адреналин вновь подскочил. Но он поцеловал Светочку — сделал то, что хотел сделать именно сейчас.

За поцелуем ничего не последовало, пришлось ликвидировать последствия пожара, снимать остатки штор, долго проветривать дом и оценивать причиненный ущерб.

Терехов точно оторвет ему голову. Как там Лаура сказала? Кабздец ему? Нет, здесь должно быть другое слово, с другими буквами. Но с этим Павлик разберется потом, есть две недели, сделает ремонт, шеф, может, ничего и не заметит. Хотя это маловероятно.

После уборки, с которой Светлана помогла, расспрашивая о том, как это все произошло, они достали подгоревшую утку. Надо сказать, сгорела она не вся, лишь сверху и кожица, а вот кексы превратились в угольки. Накрыли на стол, Калинкина села напротив, смотря в голубые глаза мужчины, он был таким забавным, трогательным и милым, а еще смущался и боялся что-то сказать или сделать не так.