И первая ручка отправляется… к будущему императору. Моя ручка, между прочим, лучшая из двух изготовленных. Но ни грамма сожаления по утрате невероятно прогрессивного орудия письма не испытываю. Это ведь и реклама, о которой мечтать можно. Если Каспар скажет, что такая есть только у наследника, а более никого, то почти и не соврёт. А иметь то, что есть у царя, захочет любой купчина, если дворянин и зажмёт деньги, что вряд ли. Тут хотя бы чуточку, фантомно, но прикоснуться к высшему сословию. А это чувство самоудовлетворения много денег стоит.

Кстати, насчет Каспара… Он преизрядно подставил меня, не знаю какие именно, но вероятны последствия.

— Салтыков здесь, — с большой досадой в голосе сказал князь.

На посту перед въездом на земли Гатчинского дворца наш экипаж подвергся проверке, которую, весьма вероятно, я не прошёл. Только князя допускали. Мало того, у поста оставались все слуги, а за кучера садился кто-то из гатчинских солдат.

— С чего вы, Ваша Светлость, так решили? — спросил я, не наблюдая признаков присутствия Николая Ивановича Салтыкова.

— Его секретарь тут, — разочаровано сказал Алексей Борисович.

Несомненно, не лучший вариант — увидеться с Салтыковым во время аудиенции у наследника. Вот подарит князь Куракин самопишущее перо, так и воспылает вопросами Платошка Зубов, отчего у него такого нет. Пусть оно ему и незачем, но ведь у Павла есть, а у Платошки нет. Понимаю, что это риторика общения группы детского сада, но именно такие ассоциации у меня появляются.

Впрочем, нам бы год простоять, да полгода продержаться. Или ускорить события?

Князь Алексей Борисович Куракин, набравшись решительности, отправился на встречу с будущим императором.

* * *

Интерлюдия

Павел Петрович пребывал в скверном настроении. Скорее, не так. Он вошёл в состояние, которое было непонятно для окружающих, но не особо различимо самим Павлом. Скорее, это было похоже на раздражение при некоем стремлении к деятельности. Наследник российского престола ходил по комнате, часто отворачивался к окну, замирал. А ещё мало кто мог в такие минуты понять логику слов Павла Петровича. Он часто менял темы разговоров. Мысли его неслись галопом по заснеженным просторам. Скорость была такая, что Павел Петрович успевал только выцепить какую-то картину и лишь начинал её описывать, как картинка менялась на другую.

— Отчего этот глупый человек занимается подготовкой замужества моей дочери? — успел спросить Павел Петрович, пока переходил от одного окна к другому. — Французские короли мрут, как мухи зимой. Сегодня был прескверный развод караульных, нужно будет наказать дежурного офицера.