— Мне пришлось отдать и материал, и деньги, — Милле опустил голову. — Месье, я в отчаянии и говорю всё это вам только лишь по той причине, что деваться некуда. Вы в своём праве сдать меня властям, но только лишь моя Аннета, ради неё живу. Жена умерла давно…

Чёрствый я человек, не проникся мольбами. Мне не особо жалко француза. Каждый куёт своё счастье сам. А ещё есть такая аксиома: лучше голодать, чем брать микрозайм! Особенно у непроверенных людей.

— Тебя не оставят в покое. Эти люди, а я догадываюсь, о чём речь, словно звери, чувствуют болевые точки, туда и бить станут, вытягивая всё, что у тебя есть, и всё, что ты можешь вытянуть у заказчиков, к примеру, у меня, — я задумался.

Кое-что я о местном криминале знал, интересовался, так как теневой рынок — это тоже рынок. И порой мне, пока даже не дворянину, не то, что графу, более выгодно искать возможности для накопления капитала именно в тени. Нет, заниматься воровством или убийствами за деньги я не собирался. Экспы? Можно подумать, но я пока один, есть Северин и ещё несколько человек, с которыми тренировался, но эти люди, если использовать их, не для таких дел.

Кроме того, мне не понравилось то, что на почти что моего человека, а теперь я считаю Милле своим, на котором могу неплохо заработать, наезжают. Не оставят бандиты Каспара. Тут же логика проста — если ты отдал один раз деньги, придут и за второй порцией, потом за третьей. Так что мне не работать с тем, кому удалось произвести важное для меня изделие?

Дело в том, что рэкет в этом мире вполне себе нормальное явление, но с рядом особенностей, связанных с сословной системой. Дворяне стояли как бы немного в стороне от криминала, хотя были разные случаи. Криминал старался не связываться со всякого рода служивыми людьми уже потому, что офицерское братство могло быстро и незатейливо наподдать любым авторитетным ворам. Тут для этого санкции прокурора не требуются. Графы, князья — это уже вообще неприкосновенная каста и, по сути, защита для любого, кто подобным господам служит. Иное дело — купцы, ремесленники и разного рода мещане. Вот здесь и резвился криминал. Так сказать, в своей целевой аудитории. Купцам приходилось делиться с криминалом, решать с ними свои коммерческие дела, применять нечистые методы конкурентной борьбы, прибегая к помощи бандитов.

Через Пылаева я узнал, что криминал всё-таки в Петербурге имеется. Пусть он и менее развит, чем в Первопрестольной, но есть здесь и местные лидеры преступного мира. Кроме того, в столицу приезжают гастролёры из других регионов России. Так что быть ограбленным — это вполне нормальное явление.