Через час мы уже начали совещание.

— Скажи, Карп Милентьевич, по первой детишек есть куда определить? — спросил я у казачьего вахмистра Комарина.

Это он сейчас заведовал всей охраной немалого поместья, имея в подчинении два десятка в основном казаков, большинство из которых были уже весьма немолодого возраста, но и молодняк обкатывался, правда, не на зарплате. При этом оставался и Богдан Стойкович, которого, по сути, оттёрли, но не выгнали. Богдан как командовал своей дюжиной ребят, так и продолжил это делать, но уже под общим началом Карпа Милентьевича.

И я имел представление, что именно произошло. Имение стало зарабатывать сильно больше прежнего. Ранее Тарасов несколько экономил на охране, и потому Карп, уважаемый в округе человек с казацкими корнями и до сих пор державший в хорошей форме своих людей, не захотел в качестве своей зарплаты иметь только обещания, пусть такой валюты управляющий и имел преизрядное количество.

Теперь обстоятельства сильно изменились. Резкое увеличение прибыли почти всегда кружит голову и побуждает покупать то, что раньше казалось не важным. Так и с людьми. Ранее хватало и Стойковича для охраны имения, сейчас уже нет, хотя, по существу, почти ничего не изменилось, охраняемых объектов не так чтобы и много.

— Ты, вашбродь, тех отроков да девиц зовёшь детьми? Дак такие дети ужо и сабелькой махать умеют, да верхом не хуже гусара какого скачут, ну, коли казацкие отроки, — сказал Камарин.

— Ты не ответил на мой вопрос, вахмистр, — чуть более строже указал я.

— Прости, вашбродь, детишек определим, раскинем попервой по хатам. Только ты скажи, а в чём моя работа будет, а то Северин шустёр, всё от ответов убегает! — сказал казак, разглаживая усы, более всего похожие не на казацкие, как я это воспринимаю, а на «будёновские».

Я не стал указывать Карпу на то, что это у них, видимо, общая черта — уходить от ответов. Может тут имеет место родство? Хотя, нет, Северин — детина рослый, чернявый, а вот Карп больше похож на жилистого рыжеватого гнома, если бы ещё бороду к усам добавить. Но сойдись два бойца в поединке, и я поставил бы на Карпа, при том, что чётко и не скажу почему. Веет от него некая аура уверенности, силы, опыта.

— Николай Игнатьевич, — обратился я к Тарасову. — Я тебе писал, чтобы ты построил для этих детей дом. Для этих ли или может и не для детей, но дома говорил строить, и мы вместе выбирали место на околице ближайшей деревни. Я рисовал и те приспособы, которые там должны быть. Ты что, ничего из того не сделал?

— И что ты, Михаил Михайлович, от меня хочешь, коли письмо твоё опередило тебя меньше, чем на седьмицу? Тут у нас лес не такой и дешёвый, но всё готово, срубим три избёнки, да обмажем их глиной. Если все мужики подсобят, так дней за десять и сладим с приспособами теми, да с забором добрым. Ты расскажи нам всем, что удумал с этими детьми! Карп Милентьевич прав, двенадцать-тринадцать годков — это нынче цельный работник без каких обмежеваний, — сказал управляющий.