Я передал три листа бумаги Тарасову, на которых был описан принцип школы для недорослей и подготовки их, пока чисто физической и начальной школы, чтобы писать-читать обучились. Разумеется, я не собирался делиться своими планами и вести разговоры о судьбе этих детей. Но и скрывать, что в будущем, уже скором, привезённая мной ребятня будет осваивать науку убивать, тоже не мог. Подобное станет явным уже быстро.

— Я не пытаю тебя, Михаил Михайлович, на что тебе сии убивцы. Но скажу так, в крови замешан быть не желаю, — решительно высказался Тарасов.

Что-то он после последней нашей встречи как-то осмелел, вот и перечит мне, не доверяет. А когда был пойман на воровстве, так казался таким покладистым, исполнительным. Впрочем, так и должно быть. Это Николай ещё не знает, какую участь уготовил я ему. И тут так: или со мной, или я добьюсь того, что Тарасова попрут прочь. Может быть, подумаю над тем, чтобы выгнать его из мира живых.

Много, слишком много я уже рассказал такого, что в этом времени откровение. Люди будут ещё сто лет работать, исследовать, пополнять свои знания смежными науками, чтобы выйти на те итоги, которые будущим садоводам-огородникам станут общедоступны. Но обострять пока я не стал. Вначале «пряник», а отхлестать кнутом успею.

— Слово моё в том, что убивать за деньги они не будут, а коли что и делать станут, так во благо державе нашей. И готовить я буду не душегубов, а преданных телохранителей, кои в любой ситуации смогут и защитить, и выкрутиться. Если слов моих не хватает, то покиньте этот дом и более дел с вами иметь не желаю, — я встал и жёстко, решительно, заглядывая в глаза каждому присутствующему, говорил. — Но коли вы со мной, то слово моё: всем воздастся за участие и за работу!

Лучше вот так сразу расставить все точки над i, чем работать в постоянной недосказанности и подозрениях.

— Добре, ваше благородие, ты не серчай! — миротворцем решил выступить казачий вахмистр. — Вот только в толк не возьму, чем тебе казачата не приглянулись. У сербов отроки тако боявитые. Есть те, кто ещё помнит слабожанские казачьи полки и в том духе научает сынов. Да и с Дона можно взять, если что с казацкими старшинами донскими погутарю.

— Так там семьи есть, у казаков сирых не бывает. Если что, так казачий круг поможет. А эти отроки сирые и без семьи, и без любой поддержки, — сказал я.

Насчет казачат я думал и, да, они пригодятся. Вот только тут есть нюансы насчет таких недорослей. При объективных плюсах, что казаки учат своих детей военному ремеслу с раннего возраста, порой и грамоте, я вижу ещё два больших минуса. Первое, это то, что за казачат нужно нести ответственность, и случись что: не тому научишь, не углядишь за безопасностью — так придётся держать ответ перед атаманом. Второе также связано с атаманом и всей казацкой верхушкой. Они будут через казачат знать всё, чему и как учит их некий семинарист. Вероятные последствия таких знаний могут быть для меня неприятными.