Ничего не оставалось делать великому русскому поэту и видному чиновнику, как подчиниться воле государыни. Между тем, Державин сам заинтересовался этим Сперанским.

*…………*…………*

Петербург

15 ноября 1795 года

Переезд до Тулы, после на Москву и, не задерживаясь в Первопрестольной, на Петербург, был сродни гонке. Кони нередко переходили на рысь, часто менялись на почтовых станциях, причём в первую очередь. Лиховцев имел какую-то бумагу, которая позволяла слать всех туда, куда и Макар телят не водил, но забирать лучших лошадей. Были некоторые деятели, которые пытались качать права, но поручик Лиховцев Дмитрий Николаевич затыкал даже полковников, было, что и одного князя. Имя Платона Зубова всё-таки прозвучало. Так спешили, что Северин нагнал нас только за Москвой, на тракте в Петербург.

И пусть я был вместе с Агафьей, и сперва мы даже шалили, но в остальном этот вояж стал сущим испытанием. Проколотая задница не позволяла нормально сидеть в карете, тем более быть верхом. Пусть и терпимая, не острая, но постоянная боль сильно раздражала.

И это вылилось даже в то, что я согласился на дуэль на саблях. Идиотизм с моей стороны, но это я вызвал на дуэль. Но лучше уже так, представить себя стороной оскорблённой и выбрать оружие. И вот она неопытность. Меня заболтали, и в итоге я кивнул не в самый подходящий момент, тем самым, оказывается, я согласился на бой на саблях. А ведь специально подстраивал всё так, чтобы выбрать пистолеты. Был бы нормальный секундант, а не такой же гусар, как и тот, с кем я дуэлировал, вероятнее всего, меня так бы не обманули. Ну, и я, простофиля, задним умом думал. Моим противником был Владимир Петрович Юрковский, так он представился, хотя я подслушал, что он что ни на есть Юрко. Что сказать? Стыдно было получать издевательства и осознавать свою никчёмность, как фехтовальщика. Я обещал себе, что стану в этом лучшим. Хоть какое-то утешение от проигрыша было в том, что я могу стать намного лучше, чем задиристый коротышка Юрковский.

Были у меня и две банальные драки, смог вывести на агрессию. Тогда уже я оторвался по полной и показал, что такое быть умелым бойцом-рукопашником.

Так что было сложно и физически, и психологически. Стать товарищами с этими конвоирами я не смогу никогда.

А ещё погода… Это был ужас. Метель была таковой, что, когда выходишь из кареты, становишься изваянием из снега. Всё это резко сменялось дождём, после лужи покрывались льдом. Кони не хотели идти, и часто приходилось выходить из холодной кареты и вручную тянуть животных. Но всё проходит, прошло и это.