На самом деле, Франсуа был столь истощённым и утомлённым, что сил на радость и веселье не было никаких, несмотря на то, что повод был более, чем значимым. Сегодня он смог, наконец, добиться сепаратного договора с Пруссией, чем расстроил антифранцузскую коалицию.

Франция не может сейчас воевать, слишком много внутренних проблем накопилось, решать которые не получается, в том числе из-за войны. Противостояние антифранцузской коалиции заставляло использовать ресурсы на войну. А территориальные французские приобретения никак не покрывали расходы.

Париж голодал, крестьяне отказывались поставлять продовольствие в крупные города, разбойничьих банд развелось во всей Франции столько, что даже усиленному отряду перемещаться от одного города к другому стало небезопасно. А ещё во Франции процветает замена одних жизненных нарративов на другие, но неизменно с критикой любой религии.

Гильотины не успевают отмывать от крови, но Франция наступает. При всей скудности имеющихся ресурсов французские войска после того, как два года назад корсиканский коротышка выбил англичан из Тулона, идут только вперёд, и никакие коалиции не могут остановить революционный напор французов. Эта точка зрения для французских газет, но Бартелеми имел своё видение проблемы, оттого и приложил максимум сил, чтобы выбить Пруссию из антифранцузской коалиции.

— Вихорд, он над нами насмехается? — спросил у прусского фельдмаршала Мёллендорфа князь фон Гарденберг.

— Я не знаю, — отвечал семидесяти однолетний рослый, мощный прусский военачальник, начинавший служить ещё при славных днях Фридриха Великого.

— Это всё русские и австрийцы. Это они, коварные предатели, — князь фон Гарденберг сказал не в тему.

На самом деле все в прусской делегации искали оправдание своему, по сути, бесчестному поступку. Никому и никогда не нравится ощущать себя подлецом. Поэтому подлецами и мерзавцами будут все вокруг. Кто угодно виноват, но только не сам виновник. Маньяк объяснит свои зверства тем, что это общество его не понимало, либо женщины все поголовно — жалкие существа, не достойные жизни. Взяточник не признается в том, что получал незаконные средства на сладкую жизнь и подарки любовнице, но обвинит в своём поступке либо того, кто настаивал на взятке, либо общество, в котором берут все, и только лишь он, получается, жертва.

Так и прусаки. У них виновата Россия, Австрия, но точно не справедливые и честные подданные Бранденбургского правящего дома.

— Я согласен с вами, князь, — фельдмаршал Мёллендорф поддержал фон Гарденберга. — Как могли они окончательно делить Польшу без нас?