— А Тарская?

Лицо Арианы стало холоднее.

— Она знает, что делает.

Последняя дверь распахнулась.

За ней был нижний зал.

Не тот, где мы с Демьяном стояли перед Сердцем. Глубже. Темнее. Пол там состоял из зеркального чёрного камня, стены уходили вверх без конца, а в центре висел кусок грязно-золотого договора, вырванный из прошлого. Вокруг него стояли тени Чистого Шторма — люди в белых масках без глаз.

У основания договора стояла госпожа Тарская.

Живая, строгая, с растрёпанными волосами, но всё ещё прямая. В одной руке она держала родовую цепь, в другой — запястье Кирсана Рейда.

Он выглядел плохо.

Серый, злой, с кровью на губе. На его правой руке горел нижний замок Рейдов, серебристый знак расползался до локтя. Впервые за всё знакомство Кирсан не улыбался.

Совсем.

— Вот и она, — сказала Тарская.

Тени Чистого Шторма повернулись ко мне.

Ариана исчезла.

Я осталась у порога нижнего зала одна.

Без Демьяна.

Без шторма.

Сердце действительно выполнило своё требование.

Прекрасно.

— Адептка Вельская, — произнесла Тарская. — Вы живучи.

— Это мешает вашим планам.

— Очень.

Кирсан поднял голову.

Увидел меня.

В глазах мелькнуло что-то сложное: злость, стыд, страх, желание снова стать тем, кто контролирует сцену. Но сцена уже принадлежала не ему.

— Вельская, — сказал он хрипло. — Уходи.

Вот это было неожиданно.

— Вы предупреждаете меня?

— Не радуйся. Просто если она привяжет тебя к договору, Рейдовский замок вырвет через меня.

Тарская улыбнулась.

— Кирсан преувеличивает.

— Кирсан впервые за день звучит полезно, — сказала я.

Он скривился.

— Какая честь.

Тарская резко дёрнула его руку. Нижний замок вспыхнул, и Кирсан стиснул зубы, но не вскрикнул.

— Рейды всегда были слабым звеном, — сказала она. — Слишком много амбиций, слишком мало веры. Но для замка хватает крови.

— Вы хотите использовать его вместо признания рода.

— Род Рейдов сам дал ему право. А он проиграл его, когда решил играть с вами.

Кирсан отвернулся.

Вот оно.

Ему было стыдно.

Не за меня.

За то, что стал инструментом.

Пока.

С этого можно начинать.

— Кирсан, — сказала я. — Вы можете снять замок сами.

Он рассмеялся.

Сухо, зло.

— Конечно. Ещё могу попросить прощения, посадить цветы у твоей башни и уйти в монастырь.

— Мне не нужно ваше раскаяние в красивой упаковке.

— А что нужно?

Серебряная линия дрогнула. Я заставила себя дышать ровно, хотя каждый вдох отдавался в метке.

— Признание нарушения.

Он посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Меня сожжёт род.

Я перевела взгляд с одного лица на другое, отмечая сжатые губы, напряжённые плечи и слишком ровное дыхание.

— Возможно.

— Запрещённое слово, Вельская?