Впервые он мне понравился.

Совсем немного.

В рамках факта.

Тарская подняла родовую цепь.

— Тогда ведьма откроет архивную строку вместо меня.

Грязно-золотой договор сорвался с места и бросился ко мне.

Я подняла серебряную границу.

Удержала первый удар.

Второй — уже хуже.

Третий прошёл по запястью так, что я рухнула на одно колено. Перед глазами потемнело. Сердце билось где-то слишком близко, но Демьяна рядом не было.

Шпилька.

Я могла подать сигнал.

Но это будет шторм.

Сердце сказало без шторма.

Нет. Оно сказало войти глубже без шторма. Я уже вошла. Теперь мне нужна не клетка. Опора.

Я подняла руку, вкладывая в якорь серебряный свет.

Далеко наверху, за слоями Сердца, Демьян должен был увидеть.

Тарская улыбнулась.

— Всё-таки попросила.

— Да, — сказала я сквозь боль. — Попросила. По своему условию.

Серебро вспыхнуло.

Мир ответил тёмным штормом.

Он не вошёл в нижний зал. Не пересёк мою границу. Ударил сверху, по внешней стороне грязно-золотого договора, ровно туда, где я открыла край.

Демьян услышал.

Не ворвался.

Не схватил.

Дал опору.

И этого хватило, чтобы я поднялась.

— Архивная правда Тарских, — сказала я. — Откройся.

Тарская закричала.

Не от боли.

От ярости.

Марьяна наверху подхватила речевой правдой. Её голос прошёл через журнал, через Сердце, через мою серебряную линию:

— Тарские скрыли право отказа ведьмы. Тарские переписали договор. Тарские назвали власть защитой.

Грязно-золотой договор треснул.

На нём проступила старая серебряная строка:

Ведьма Сердца имеет право отказать любому шторму.

Я провела ладонью по строке.

— Возвращаю.

Договор вспыхнул.

Тени Чистого Шторма рассыпались.

Тарская попыталась отступить, но Кирсан, всё ещё на колене, схватил край её мантии.

— Куда же вы, госпожа представительница? Совет ждёт.

Она ударила его печатью.

Слабо.

Рейдовского замка у неё больше не было.

В следующий миг ректорская печать сверху накрыла нижний зал. Свет Громова, щит Левена, регистр Торна и шторм Демьяна соединились по моей границе. Не ломая её. Работая вокруг.

Тарскую сковало.

Грязно-золотая цепь на её груди рассыпалась.

Она смотрела на меня с ненавистью.

— Сердце без удержания разрушит роды.

— Нет, — сказала я. — Просто перестанет им принадлежать.

И вот тогда Сердце наконец открыло источник раскола.

В самом центре договора была маленькая чёрная пустота.

Не печать Тарских.

Не замок Рейдов.

Не удержание Воронов.

Страх.

Первый страх старших родов, что ведьма сможет сказать “нет” и Сердце послушает её.

Он и стал дырой.

И теперь эта дыра смотрела на меня.

Для полного закрытия назови свободный выбор. Не долг. Не защиту. Не страх.