— Вы, блядь, опоздали, — бросила она по-английски, глядя на Маркуса. — Где были два часа назад? У нас тут двести раненых, медикаменты кончились ещё час назад, генератор сдох, мы работаем в темноте с фонариками. Там, — она ткнула пальцем в сторону площади, — тысяча человек, может больше. Половина ранена. Мы, блядь, не справляемся!

— Сколько можете вывезти прямо сейчас? — спросил Маркус, не обращая внимания на тон.

— Тяжёлых — человек тридцать. Остальные могут идти сами, если их никто не сожрёт по дороге.

— Хорошо. Организуйте вынос за десять минут. У нас два джипа, есть рация. Вызову транспорт. Армейские грузовики. Сколько времени нужно?

— Десять минут, — выдохнула врач. — Если повезёт.

— Делайте.

Врач скрылась внутри, крикнув что-то санитарам. Маркус развернулся к толпе, поднял Benelli над головой.

— Все, кто меня слышит! Эвакуация начнётся через десять минут! Тяжелораненых вынесут первыми! Остальные — выстраивайтесь в очередь, спокойно, без паники! Кто будет давить, кто полезет без очереди — останется здесь с гулями! Всё понятно⁈

Толпа загудела. Кто-то кричал на бенгали, кто-то плакал, дети выли. Но большинство отступили шаг назад, начали медленно строиться. Страх перед автоматами оказался сильнее страха перед гулями. Временно.

Жанна, на крыше здания напротив, доложила по рации, голос чёткий:

— Маркус, гули с востока. Группа, человек двадцать. Идут сюда, быстро. Три минуты до контакта, может меньше.

— Принял, — ответил немец. — Питер, Ян, разворачивайтесь на восток, готовьтесь! Коул, сколько смеси в огнемёте?

— На три струи, — откликнулся Коул. — Может, четыре, если экономить.

— Тогда экономь, как еврей последний златый. Шрам, с нами на восточный фланг. Ахмед, вызывай транспорт — грузовики, вертолёты, хоть ёбаные слоны, только быстро. Нужна массовая эвакуация, понял?

— Понял, вызываю!

Дюбуа пошёл к восточному краю площади. Там, за горящим кафе с облезлой вывеской, показались первые гули. Двигались быстро, стаей, как голодные собаки. Морды окровавлены до ушей, глаза жёлтые, светятся в дыму. Примитивные. Чистые звери без разума. Один нёс в зубах оторванную человеческую руку, грыз на ходу, кости хрустели. Другой волочил за собой кишки — чьи-то, длинные, блестящие. Третий просто бежал, пасть оскалена до дёсен.

Питер открыл огонь первым. M249 заработал, длинная очередь на пять секунд. Трассеры прочертили воздух. Пули били по асфальту, по стенам, по гулям. Трое упали, но остальные бежали дальше, даже не замедлившись. Ян добавил огня, короткие очереди, серебряные пули. Гули падали, но медленно, слишком медленно. Двадцать — это была заниженная оценка Жанны. Тридцать, а может, все сорок.