Команда проверила. У Пьера — половина магазина, бронебойные. У Жанны — восемь патронов в пистолете, для Remington ноль. У Питера — лента на треть, патронов сто. У Яна — магазин почти пустой. У Коула — пистолет, два магазина. Взрывчатки нет. Гранат три штуки на всех.
— Хуёво, — подытожил Ян.
— Очень хуёво, — согласился Маркус. — Но выбора нет. Идём вниз. По лестнице, этаж за этажом. Экономим патроны, стреляем только наверняка. В ближнем бою холодное оружие. Останавливаться нельзя — если застрянем на каком-то этаже, окружат и сожрут. Держимся вместе. Если кто-то упал и не встаёт — оставляем. Времени добивать раненых нет, гули сделают это сами. Жёстко, но это реальность. Понятно?
— Понятно, — ответили хором. Никто не спорил. Все понимали — в таких условиях сентиментальность убивает.
Они спустились с крыши, вошли в здание. Двадцать второй этаж, коридор пустой. Лестница вниз. Двадцать первый этаж — тоже тихо. Двадцатый. Девятнадцатый. Слишком тихо. Гули ждали где-то ниже. Чувствовали, готовились.
На восемнадцатом этаже тишина кончилась.
Дверь слева распахнулась, гуль выскочил. Примитивный, с окровавленной мордой. Бросился на Маркуса. Немец выстрелил, дробь в грудь, гуль упал. Из той же двери вылезли ещё четверо. Команда открыла огонь. Короткие очереди, одиночные выстрелы. Экономили каждую пулю. Четыре гуля упали, но патронов потратили двенадцать. Слишком много.
— Холодное оружие, — приказал Маркус. — Стволы только если нет выбора.
Семнадцатый этаж. Гули полезли из квартир, из коридоров. Пятеро, шестеро. Дюбуа убил первого ударом прикладом в висок, кость хрустнула. Второго — артефактным ножом, полоснул по горлу, серая кровь брызнула. Третьего — ударом сапога в колено, сломал, потом нож в основание черепа. Жанна колола своими серебряными клинками — два удара, два мёртвых гуля. Маркус бил прикладом, ломал черепа. Ян и Коул резали ножами. Питер использовал пулемёт как дубину — тяжёлая железяка весом десять кило, одним ударом размазывал головы.
Шестнадцатый этаж. Пятнадцатый. Гулей больше, темп выше. Руки устали, лёгкие горели, пот заливал глаза. Дюбуа зарезал восьмого гуля за последние два этажа, кровь на руках липкая, противная. Артефактный нож не тупился, резал плоть как масло. Хорошее оружие. Профессор Лебедев знал своё дело.
Четырнадцатый этаж. Здесь была засада. Гули выучились, поумнели. Баррикада снова, но теперь взрывчатки нет. Придётся лезть в лоб. За баррикадой человек пятнадцать гулей, вооружённых. Автоматы, ножи, арматура.
— Гранаты, — сказал Маркус. — Все три. Кидаем разом, потом лезем. Стрелять только в крайнем случае.