Жанна закрыла глаза.

— Из семи осталось четверо. Плохая статистика.

— Очень плохая. Но мы живы. Ты жива. Это главное.

Она открыла глаза, посмотрела на него.

— Что теперь? Нас отправят куда-то ещё? Или дадут отпуск?

— Не знаю. Маркус сказал, отдыхаем сутки, потом видно будет. Может, командование вызовет на доклад. Может, отправят в другую точку. Может, домой отпустят.

— Домой, — она улыбнулась грустно. — Какой дом? У меня квартира в Брюсселе, которую не видела года два. Пустая, пыльная. Это не дом. Дом там, где ждут. А меня никто не ждёт.

— Понимаю. Мои родители тоже не одобряли легион. Хотели, чтобы я инженером стал или кем-то таким. Нормальным. Когда ушёл, отец сказал — возвращайся, когда поумнеешь. Не вернулся. Двадцать лет прошло. Они умерли, наверное. Или живут, думая, что я мёртв. Не знаю, не проверял.

Жанна сжала его руку.

— Мы оба одиночки, значит.

— Да. Но сейчас не совсем одиночки.

— Нет, — она улыбнулась. — Сейчас нас двое.

Пьер наклонился, поцеловал её. Легко, без напора. Губы тёплые, сухие, солоноватые от слёз, которые она плакала ночью, когда думала, что умирает. Она ответила, левой рукой притянула его ближе. Целовались долго, медленно. Не страстно — просто нежно. Как два уставших человека, которым нужна близость.

Оторвались. Она прижалась лбом к его лбу, дышала тихо.

— Знаешь, что я хочу сделать в Шри-Ланке? — прошептала она.

— Что?

— Забыть всё это. Хоть на неделю. Дакку, гулей, кровь, трупы. Забыть, что мы солдаты. Притвориться нормальными людьми. Которые просто отдыхают. Плавают, едят, смеются. Без оружия, без страха. Возможно это?

— Не знаю. Но попробуем. Когда закончим здесь — попробуем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она поцеловала его снова, коротко, и откинулась на подушку.

— Хорошо. Тогда я буду ждать. Поправлюсь, вернусь в строй, доделаем эту работу, и поедем. Договорились?

— Договорились.

Они сидели, держась за руки, смотрели в окно. Солнце клонилось к закату, длинные тени легли на улицу. Дети разошлись по домам, музыка стихла. Тихо.

— Тебе идти надо? — спросила Жанна.

— Наверное. Скоро комендантский час. На базу возвращаться.

— Приходи завтра?

— Приду. Принесу что-нибудь вкусное. Что любишь?

— Шоколад. Бельгийский, если найдёшь. Хотя тут вряд ли. Подойдёт любой.

— Найду. Обещаю.

Он встал, наклонился, поцеловал её в лоб.

— Спи хорошо, бельгийка.

— И ты, легионер.

Пьер вышел из палаты, спустился вниз, вышел на улицу. Шёл обратно на базу медленно, думал о Жанне. О том, как она смеялась. Как держала его руку. Как целовала. О Шри-Ланке, которую они, может быть, увидят.

Может быть.