Легионер понимал. Он тоже помнил лица. Не все — слишком много за двадцать лет. Но некоторые. Талиб в Афганистане, молодой, просил пощады. Мародёр в Зоне, старик, защищал тайник. Пират в Красном море, подросток с автоматом. Все мёртвые. Все внутри.

— Мёртвые не уходят, — согласился он. — Становятся частью тебя. Призраки. Живут в голове, напоминают, что ты ещё жив, а они нет.

— И как вы с ними живёте?

— Никак. Просто живу. Делаю работу. Иду дальше. Когда умру, присоединюсь к ним. До тех пор — продолжаю.

Рахман смотрел на него с чем-то похожим на уважение. Или жалость. Или оба.

— Вы сильный человек, Дюбуа. Или очень уставший. Не могу решить.

— Оба, наверное.

Капитан засмеялся. Налил себе ещё чаю из термоса, который принёс. Предложил Пьеру. Тот протянул стакан. Горячий чай с молоком, сладкий, пряный. Хорошо.

Они сидели в тишине, пили, смотрели на город. Где-то внизу жизнь продолжалась — люди ужинали, смеялись, спали, не зная, что под ними гнёзда гулей, что завтра может начаться резня.

— Знаете, что ещё люблю в Дакке? — сказал Рахман. — Реку. Буриганга. Знаю, она грязная, отравленная. Но на рассвете, когда солнце встаёт, вода становится золотой. Лодки плывут, рыбаки закидывают сети. Красиво. Напоминает, что даже в грязи есть красота, если правильно смотреть.

Француз вспомнил реку, когда они плыли на лодке с Жанной. Мутная, вонючая, но ветер был приятным, и солнце садилось красиво.

— Да, — сказал он. — Красота есть. Иногда.

— Вы женаты, Дюбуа?

— Нет.

— Никогда не были?

— Нет. Не получилось. Война не оставляет места для семьи.

— Понимаю. — Рахман помолчал. — У меня жена и двое детей. Мальчик, девочка. Восемь и шесть лет. Жена учительница, как хотела моя мать. Дети ходят в школу, учат английский, хотят стать врачами. — Голос стал мягче. — Я воюю, чтобы они могли не воевать. Чтобы жили в мире, где нет гулей, талибов, террористов. Наивно, но это моя цель.

Пьер посмотрел на него. Хороший отец, хороший муж. Рискует жизнью, чтобы дети росли безопасно.

— Не наивно, — сказал он. — Правильно.

— Спасибо. — Рахман допил чай, встал. — Уже поздно. Мне домой, детей перед сном увидеть. Вам отдыхать, завтра работа.

Легионер встал тоже.

— Спасибо за чай. И за разговор.

— Пожалуйста. — Капитан протянул руку. Они пожали друг другу руки — крепко, по-солдатски. — Дюбуа, я рад, что ООН прислал вас. Таких людей, как вы, мало. Честные, сильные, не ломаются. Мы победим этих тварей. Вместе.

— Победим, — согласился Пьер.

Рахман взял поднос, кивнул и ушёл. Дверь закрылась за ним.

Француз остался один на балконе. Допил остывший чай, закурил ещё одну сигарету. Смотрел на город, думал о разговоре. Рахман хороший человек. Умный, искренний, думающий. Редкость в их деле. Приятно работать с такими.