— Гнездо уничтожено, — сказал Маркус. — Возвращаемся.

Погрузились в джипы. Пока ехали обратно, француз смотрел в окно, думая. Гнездо уничтожено, но гули ушли. Двадцать тварей, может больше, где-то в дельте. С командиром, с планом, с целями. Охотятся, питаются, может, создают новое гнездо.

И Хафиз. Культист-некромант, который всё это затеял. Где он? Зачем создал гулей? Что хочет получить?

Вопросы без ответов. Но ответы найдутся. Рахман обещал проверить информантов, поднять всю подноготную о Хафизе. Может, выйдут на след.

А пока — база, отдых, разбор. И Томас, который медленно перестаёт быть человеком.

Джип ехал через дельту, через трущобы, через город. Солнце садилось, окрашивая небо в кровавый красный. Дюбуа закрыл глаза, откинулся на спинку.

Война продолжается. Новая, странная, с врагом, который умнее, чем казалось. Но он воевал всю жизнь. Легион, Зона, Балканы, моря, пустыни. Везде находил способ выжить, победить.

Найдёт и здесь.

Джип въехал на базу. Ворота закрылись за ними с металлическим лязгом. Команда выгрузилась, разошлась. Легионер пошёл к изолятору, проверить Томаса.

Дежурил Ахмед. Сидел на стуле у двери, читал что-то на планшете. Поднял взгляд.

— Как он?

— Спит. Уже шесть часов. Температура упала ещё, до тридцати четырёх. Кожа серая, дыхание редкое. Врач говорит, процесс ускоряется.

— Сколько времени?

— Может, день. Может, два. — Марокканец потёр лицо. — Я сидел с ним до обеда. Он открыл глаза, посмотрел на меня. Не узнал. Просто смотрел, как на предмет. Потом снова закрыл глаза.

Снайпер посмотрел в щель двери. Томас лежал на койке, неподвижный. Грудь поднималась и опускалась медленно, слишком медленно. Лицо восковое, безжизненное.

— Когда он превратится окончательно, — сказал боец тихо, — я сделаю это сам. Обещал ему.

Ахмед кивнул.

— Спасибо.

Дюбуа постоял ещё минуту, потом пошёл к себе. Лёг на койку, закрыл глаза. Но сон не шёл. В голове крутились мысли — гули, Хафиз, Томас, туннель, пожар. Всё смешалось в один клубок.

Он встал, подошёл к окну. Посмотрел на город. Миллионы огней. Миллионы жизней. А где-то там, в темноте, твари ползают, охотятся, убивают. И кто-то управляет ими. Кто-то с планом, с целями.

Завтра продолжат искать. Завтра Рахман принесёт информацию. Завтра, может, выйдут на след.

А сегодня — только усталость, тьма за окном и медленно умирающий товарищ в соседнем корпусе.

Француз отошёл от окна, лёг обратно. Закрыл глаза. Заставил себя дышать ровно, расслабиться, уснуть.

Сон пришёл наконец. Тяжёлый, беспокойный, полный образов воды, огня и жёлтых глаз в темноте.