Углепластиковые машины смерти шли в режиме радиомолчания, ориентируясь исключительно на тепловой след раскалённого дизеля броневика. Первый дрон спикировал с математической точностью, врезавшись в кормовую броню с оглушительным скрежетом. Кумулятивная струя прожгла внешний слой кевлара, расплескав по бронестеклу ослепительно белые брызги раскалённого металла. Кабину тряхнуло так, что Шрам едва не разбил лицо о прицельный комплекс. Ударная волна выбила предохранители внутренней связи, погрузив салон в оглушающий рёв двигателя и скрежет рвущегося металла. Ещё три «Шершня» заходили на второй круг, выстраиваясь в идеальный пеленг для добивающего удара по крыше, где броня была самой тонкой.

XCIV

Шрам ударил по гашетке спаренного пулемёта, высаживая длинную, отчаянную очередь в свинцовое небо. Трассеры вспороли туман, но умные машины Синдиката синхронно брызнули в стороны, ломая траекторию полета немыслимыми зигзагами. Обычная баллистика была бессильна против роевого интеллекта.

Крид рявкнул что-то неразборчивое, сорвал пластиковую пломбу с резервной панели и до отказа выкрутил массивный красный реостат. Блондин замкнул всю оставшуюся энергию генератора на бортовой комплекс радиоэлектронной борьбы. «Кугуар» резко потерял ход, фары мигнули и погасли, но над крышей броневика развернулся невидимый, сверхплотный купол электромагнитного подавления.

Воздух вокруг машины задрожал, как над раскалённым асфальтом. Дроны, попавшие в зону действия глушилки, мгновенно ослепли. Их гироскопы сошли с ума, а командные каналы забило белым шумом. Один из «Шершней» на полном ходу впечатался в ствол мёртвого дуба, разлетевшись облаком шрапнели. Два других потеряли подъемную силу и рухнули в кипящую топь, где их кумулятивные заряды сдетонировали, подняв в воздух гейзеры радиоактивной грязи. Система РЭБ спасла их, но цена была высока — из-под капота «Кугуара» повалил густой, едкий чёрный дым. Генератор не выдержал пиковой перегрузки.

XCV

Бронемашина по инерции, хрипя и захлёбываясь, перевалила через высокий земляной вал и тяжело рухнула на пологое плато. Геометрия Зоны вновь кардинально изменилась. Топи остались позади. Перед ними расстилалась бескрайняя, выжженная котловина высохшего озера Янтарь. Густой, желтоватый туман стлался по растрескавшейся земле, скрывая под собой остовы брошенных экскаваторов и ржавые фермы старых исследовательских станций.

Воздух здесь имел другой вкус — вкус ржавчины, старой крови и тяжёлого, давящего на психику свинца. Мощнейшее пси-поле, генерируемое подземными установками в центре озера, мгновенно обрушилось на сознание оперативников невидимым прессом. В ушах зазвенело, а на периферии зрения заплясали чёрные пятна. Шрам переключил оптику в тепловизионный режим и стиснул зубы. Янтарный туман не был пустым. Сквозь желтоватую хмарь медленно, с ужасающей, дерганой механистичностью брели десятки человеческих силуэтов. Зомбированные сталкеры — пустые оболочки, чьи мозги были полностью выжжены излучением. Они не чувствовали боли, не знали страха и реагировали только на звук и движение живой плоти. И прямо сейчас этот мёртвый легион медленно поворачивал головы в сторону ревущего двигателя броневика.