XCI

Тяжёлый многоцелевой бронеавтомобиль «Кугуар» вырвался из замаскированного капонира с первобытным, рвущим перепонки рёвом форсированного дизеля. Восьмицилиндровый двигатель захлебнулся на секунду, втягивая через фильтры перенасыщенный озоном воздух Болот, а затем с яростью вгрызся в раскисший, перепаханный локальным Выбросом грунт. Многотонная машина пробивала себе путь сквозь поваленные мутировавшие сосны, сминая искореженные стволы клиновидным отвалом, наваренным на передний бампер. Внутри тесной кабины царил полумрак, разорванный лишь тревожным красным свечением аварийных индикаторов и зеленоватым мерцанием уцелевших тактических дисплеев. Шрам намертво вцепился в поручни стрелка, чувствуя, как каждый удар массивных колёс о скрытые под грязью валуны отдаётся тупой, пульсирующей болью в раздробленном колене. Воздух в десантном отсеке стремительно пропитывался едким запахом жжёного сцепления, оружейной смазки и кислотного пота. Броня машины скрипела, принимая на себя удары мелких гравитационных аномалий, которые лопались под днищем с глухими, вакуумными хлопками. Это был не тактический отход элиты Синдиката — это был грязный, отчаянный прорыв на грани конструктивного предела металла и человеческой выносливости.

XCII

Крид сидел за штурвалом, намертво сжав челюсти. Лощёный связной окончательно слился с грубой механикой броневика, филигранно бросая тяжёлую машину в управляемые заносы между фонящими кратерами. Правой рукой он вслепую перещёлкивал тумблеры на панели, пытаясь оживить сгоревшую систему навигации.

— Лиманск отрезан, Дикая Территория кишит патрулями «Долга», работающими по контрактам старика, — голос Виктора сквозь интерком звучал металлически и сухо. — У нас остался только один вектор, Девятый. Янтарь.

Шрам тяжело повернул голову, глядя на профиль бывшего куратора сквозь мутное бронестекло. Янтарь был гиблой землёй, дном высохшего озера, где пси-излучение выжигало мозги за считанные часы, а электроника сходила с ума от магнитных бурь.

— Бункер профессора Сахарова, — продолжил Крид, угадав немой вопрос наёмника. — Старый научный изолятор. Толщина свинцовых плит там такая, что даже спутники Синдиката не пробьют сигнал. Сахаров должен мне жизнь ещё со времён первой экспедиции к Центру. Кроме того, корпоративная техника слепнет в янтарном тумане. Это идеальная слепая зона, чтобы зализать раны и сбросить хвост. Держись, сейчас будет жёстко, выходим на открытый глиссадный участок.

XCIII

Небо за спиной «Кугуара», всё ещё покрытое рваными, кровоточащими ранами уходящего Выброса, внезапно наполнилось высоким, сверлящим мозг комариным писком. Шрам прильнул к оптике башенного пулемёта. Инфракрасный спектр выхватил из кислотной хмари четыре стремительные тепловые сигнатуры, падающие из-за облаков по крутой, хищной траектории. Охотники Синдиката не стали тратить время на переброску тяжёлой авиации сквозь шторм — они выпустили рой ударных дронов-камикадзе класса «Шершень».