Оставив позади залитую кровью платформу депо, они углубились в самую опасную зону Дикой Территории — сортировочную станцию, превращённую выбросами в сплошное минное поле из гравитационных и термических аномалий. Воздух здесь дрожал от постоянных температурных перепадов. Между ржавыми, вросшими в землю товарными вагонами вспыхивали ослепительные дуги «Электр», готовые испепелить любую органику за долю секунды. Шрам шёл первым, бросая перед собой ржавые гайки. Его титановый протез, лишённый сложной электроники и магнитных сплавов, на удивление легко переносил близость аномальных полей. Там, где умная броня «Долга» сходила бы с ума от наводок, грубая советская механика просто продолжала вбивать свой ритм в бетон: пшш-клац, пшш-клац. К рассвету, когда ядовитый туман начал окрашиваться в грязно-багровые тона, искорёженные индустриальные пейзажи Ростока остались за спиной. Впереди, сквозь пелену оседающего пепла, проступили серые, мёртвые монолиты жилых кварталов.
XXIV
Мёртвый Город оправдывал своё название с пугающей, абсолютной буквальностью. Если Дикая Территория была полна агрессивной, мутировавшей жизни и аномальной активности, то здесь царил абсолютный, звенящий вакуум. Ровные ряды панельных советских пятиэтажек с зияющими провалами выбитых окон смотрели на пришельцев слепыми, равнодушными бельмами. Улицы заросли жёстким, почерневшим мхом, пожирающим остатки растрескавшегося асфальта. Ни воя мутантов, ни треска радиации, ни единого дуновения ветра. Только густая, давящая тишина, от которой закладывало уши, и серый пепел Янтаря, медленно падающий с неба на ржавые остовы брошенных «Москвичей» и детские площадки.
— Синдикат не суётся сюда без крайней необходимости, — тихо произнёс Крид, его голос, приглушённый фильтрами СКАТа, звучал плоско и неестественно. Блондин нервно водил стволом автомата по тёмным аркам подъездов. — Это серая зона. Отстойник для контрабандистов, беглых наёмников и тех, кого корпорация вычеркнула из списков живых. Излучение от старых вышек связи здесь настолько специфичное, что оно искажает спутниковую телеметрию. Идеальное место, чтобы спрятаться.
Шрам остановился возле покосившегося, заржавевшего до состояния монолита колеса обозрения, возвышающегося над заброшенным парком. Пневматика ноги протяжно выдохнула. Ветеран просканировал тепловизором окружающие хрущёвки, но чипы «Эгиды» в их собственных затылках пульсировали так сильно, что искажали восприятие оптики, заливая визор ровным синим фоном.
— Мы ищем призрака, Виктор. Кто твой контакт? — сухо спросил Шрам, не опуская дробовик.