Оттого находиться в их компании с каждой минутой становилось лишь невыносимее.

– Я бы попросил твоей руки… – заговорил Тобиас, но Вив не дала договорить.

– Но тогда я отрублю твою. Быстро учишься, щеночек.

Я хмыкнул. Не «дорогуша» – это что-то да значит.

Мы с Фабианом молча выскользнули в коридор, больше не в силах выдерживать атмосферу, царившую между этими двумя, и разошлись, чтобы завершить последние приготовления, условившись встретиться на пристани. Зария и Тристрам знали, что мы будем ждать там. Возможно, это были их последние минуты наедине.

Когда солнце потянулось к горизонту, я был уже на полпути к городским воротам. Хотел подольше посмотреть на море в одиночестве или не желал оставаться в стенах замка, где меня обуревало столько мыслей, что я едва справлялся с головной болью, – я не знал. Просто шел туда, куда вели ноги, внимательно всматриваясь в обычную жизнь Тэлфорда. Детей, игравших с бродячей собакой, матерей в грязных фартуках и стариков, перемывавших кости тем, кого давно не было в нашем мире. В почти высохшие лужи, отражавшие тусклое подобие неба. В то, как ветер трепал сухие ветви деревьев. Тишина, прерываемая смехом и редкой руганью работяг, и спокойствие, которое так редко доводилось наблюдать.

Хотел бы я, чтобы так все и оставалось.

Шум волн убаюкивал.

Бескрайние владения Нетрикс часто вселяли в меня беспокойство – слишком своенравные и непредсказуемые. С ними нельзя договориться, от них не убежать, их не задобрить. Нетрикс не принимала жертв; ее добыча – падаль, и чем больше гнили внутри, тем лучше.

С другими богами было проще. Лейфту хватало любви к человеку или делу, Оросу – напетой под нос песенки или нескольких ударов по струнам, Коддару – честности хоть в чем-то. Почтить Миохра помогал вкусный ужин или политый цветок. Редрами и Краарис питались кровью и ненавистью.

Нетрикс наказывала тех, кто относился к ее владениям без уважения. Любовь и внимание со стороны графа когда-то испортили Нетрикс жизнь – после смерти она тем более в них не нуждалась.

– Завораживает, да?

Фабиан прошептал это на выдохе, поравнявшись со мной. На нем были доспехи с выдавленным на груди солнцем с двенадцатью лучами, за спиной висели одни ножны, на поясе – вторые. Так его фигура на моем фоне казалась попросту громадной, будто взрослый воин взял в поход хилого сына-заучку. Если не ошибаюсь, так Вив нас называла.

– А ты куда набрал столько мечей? – Я изогнул бровь. – Только мешаться будут.

– Мне так спокойнее. Я не привык сражаться иначе.

– Виконт Дюваль бы поспорил.

Губы Фабиана дрогнули в горькой усмешке. Возможно, жестоко напоминать ему о том дне, но не следовало забывать, насколько разрушительны божественные силы и как легко потерять над ними власть.