– Не пойдешь? – удивился я.

– Не мое дело.

– Еще раз пошлешь меня на смерть – будет твое.

– Не могу, такова моя участь. Но ты ведь можешь и не ходить, о Верховный, – язвительно протянул он. – Разве я, презренный червь, смею тебе указывать?

Я только фыркнул в ответ. Бок пронзительно заныл, и я поспешил к месту, где ждал покупатель, – в одном из углов там стоял потрясающе мягкий пуф, чьи объятия мне были жизненно необходимы.

Человек, готовый заплатить огромную сумму за безделушку, по воле случая оказавшуюся на краю света и обросшую легендами, скрывался в непроглядной тени. Торговец украшал потолки залов тканями, и в определенное время дня они тщательно укутывали тьмой покупателей, не желавших показываться – а таких было большинство. Значит, я подоспел вовремя.

– Знаете, я давно ждал этого момента, – вдруг заговорил он, не дав мне времени устроиться на пуфе: это оказалось не так просто, учитывая ранение. – Но даже не представлял, что боги будут так благосклонны и сведут меня с вами.

– Я должен быть польщен?

– Пожалуй. – Он положил ногу на ногу, хмыкнул. Самодовольство сквозило в каждом слове. – Позволите взглянуть?

Так хотелось отказать, что я скривился, но растягивать беседу ради ссор неразумно. Яд пробирался глубже с каждым мигом, что я жил без снадобий, а потому я вытащил кинжал из ножен за самый край рукояти и вытянул руку вперед.

– Смотрите оттуда. Я чуть не сгинул, пока его добывал. Не отдам же я его до того, как получу деньги?

– Вы предусмотрительны, господин Верховный.

– Я жаден, болен и чудовищно голоден. Но вы смотрите, наслаждайтесь.

Он и вправду получал удовольствие, но я не мог сказать точно, от чего именно: от предвкушения обладать тем, о чем давно мечтал, или от того, как дрожала моя рука, слишком долго держащая кинжал на весу. В любом случае, мы провели в молчании невозможно много времени, и мне пришлось сдаться.

– Вы не первый, кто отправился на его поиски, но, как понимаете, первый, кто вернулся, и я поражен. – Он почти вышел из тени, однако вовремя передумал, откинувшись на спинку кресла. – Должно быть, кинжал воистину столь волшебен, как о нем говорят. И совершенно точно столь же красив.

Я крепче сжал рукоять, в сотый раз прислушался – ничего. Не было в этом кинжале ни капли магии, ни намека на то, что слухи правдивы, а место, в котором его предали забвению, не зря обросло легендами и поверьями. Пустота, гулко отзывающаяся в моей собственной, оболочка, только и всего. Разве что моя не привлекала восторженных взглядов.

– Несомненно. Но что именно вы о нем слышали? – поинтересовался я. – Всюду говорят разное.