– Вот. – Я протянул Зарии две склянки. Заметил, что руки дрожат. – Этой, прозрачной, промой. А этим надо смазать края раны и, насколько возможно, внутри.

Она покорно кивнула, хотя я ожидал сопротивления – простыми лекарями становились только самые слабые чародеи, более умелых сравнение с ними задевало. Даже я, изготавливая лекарства, редко сам кого-то лечил.

– Поспешите, – только обронила Зария. – И сначала обыщите этих. Может, они раньше нас нашли то, что нужно.

Поиски успехом не увенчались, и мы с Тристрамом направились к руинам. Занятно, что в это же время тут оказался кто-то еще. Место было не самым известным на острове. Ни одной истории о сокровищах или древностях – лишь коренья, которые редко пригождались кому-то из лекарей и даже чародеев. Но мы пришли именно за ними.

Фрёкон способен ослабить. Клетка, которой воспользовались в Ателле, могла сдержать. Но по-настоящему лишить могущественного чародея магии под силу только одному зелью, и местный корень – главный ингредиент.

Кьяра недостойна смерти. Все считали, так было бы безопаснее, и это правда, но я хотел, чтобы она испытала истинную муку. Не момент страха и отчаяния, когда жизнь покидает тело, а вечность беспомощности и ненависти к себе. Хотел, чтобы минуты ее жалкого существования тянулись часами. Чтобы она вспомнила, каково жить без могущества, без ощущения превосходства. Пусть побирается и тонет в грязи. Этого я ей желал.

И никогда не попасть в Эмеррейн.

Тристрам потрогал очередную корягу, чтобы убедиться, что снова не нашел нужную.

– Интересно, кто это был…

– О Семеро! – Я ударил себя по лбу. – Забыл спросить.

– Что, если их прислала Кьяра? Не один ты знаешь про это снадобье.

– Но ни у кого больше нет рецепта.

Тристрам прищурился и, отряхнувшись, выпрямился. Он молчал, будто ждал, что я продолжу, но меня гораздо больше интересовали поиски. Шансы Вив выжить снижались с каждой минутой.

Я вырвал ту самую корягу с корнем и проверил, чтобы в округе не осталось ни единой похожей.

– Это я его придумал, – наконец признался я.

Тристрам округлил глаза.

– И с чего ты решил, что оно подействует?

– Я делал его для Маркуса. Он однажды и проверил.

– Всего лишь однажды? – Тристрам задышал быстро, прерывисто, схватил меня за плечо и заставил повернуться к нему. – С чего ты взял, что оно подействует на Кьяру?

Я посмотрел на него, через силу приподнял уголки губ, пожал плечами:

– Ни с чего. Только предполагаю.

И ускорил шаг, пытаясь разглядеть Вив за широкой спиной Зарии. Некогда было думать о битве, день которой еще не назначен, если смерть уже мчалась по нашему следу. Предполагать состояние наемницы, выросшей в самых жарких краях нашего мира, оказалось непросто: из-за оттенка кожи нельзя было сказать, побледнела она, покраснела или позеленела, тошнило ее или знобило. Приходилось догадываться по ритму дыхания и частоте, с которой она находила силы поднять веки.