Я открыл рот, чтобы ответить, но с языка не слетело ни слова. Не помнил. Казалось, впервые я засомневался в том, на что способен мой разум, и впервые цена ошибки оказалась так высока, что я не желал делать вид, будто в этом нет моей вины.

Пришлось затолкать гордость поглубже и присоединиться к Тристраму. Зария вскинула брови, заметив мое рвение, но уже через мгновение вернулась к делу и не стала тратить время на замечания. Во времена учебы в Ателле я был бы благодарен ей за такой подход. Мы – Верховный, преподававший ботанику, и Верховный, считавшийся лучшим зельеваром – изучали свойства трав (известных со времен, когда почти все боги ходили по земле на своих двоих) так, будто видели их впервые. Тристраму потребовались часы, чтобы найти в замке солианского короля нужные книги, и еще больше времени предстояло провести, просматривая их страницы.

Мы разучились быть людьми. Забыли, что от чтения в полумраке глаза устают, а от отсутствия сна сильно ломит тело. К утру от прежнего запала осталось лишь воспоминание, и мы с трудом держали глаза открытыми – что уж говорить о внимательности и скорости.

– Вот оно! – не веря прошептал Тристрам, а затем повторил громче: – Вот оно! Я нашел!

Мы бросились к нему и горящими глазами уставились на находку. Я ощутил прилив сил, и пусть продлился он недолго, этого хватило, чтобы отыскать нужный бутылек на полках. Я внимательно рассмотрел травы, ради которых мы так рисковали, отправившись на Снеодан, и мысленно поблагодарил Семерых, что не ошибся в записях – значит, Вив пострадала не напрасно.

– Тут хватит на две порции, – подытожил я спустя потраченное на расчеты время. – Начнем сейчас или передохнем?

Зария взглянула на меня почти обиженно и принялась освобождать стол для дальнейшей работы. Раньше я скривился бы от отвращения, узнав, что придется объединить усилия сней , но теперь это не вызывало отторжения – более того, ее помощь оказалась даже более полезной, нежели Тристрама. Дело в собранности: там, где он задумается и засомневается, Зария будет действовать решительно и точно.

– Ты прирожденная помощница, – не сдержался я.

– Будешь много болтать – зашью рот, – тут же отрезала Зария. – Уже по горло сыта твоими шутками.

– Вообще-то я совершенно искренне.

Я чуть поклонился, выражая почтение. Зария толкнула меня в плечо, чтобы вывести из равновесия, но я все равно заметил, как дрогнул краешек ее губ.

Лишь к середине дня – хотя как высоко было солнце, я мог лишь предполагать – мы разлили зелье по бутылькам. Неоднородная темно-зеленая жидкость переливалась и пузырилась, будто готовясь вот-вот вытолкнуть пробку и выбраться наружу.