— Не может быть! Ерунда! — слышалось вокруг. — Не у нас в Парагорске!

— Это надувательство! — громко заявил Марк Витальевич. — Работы Брюса не сохранились!

Всеобщий гул голосов поддержал старика.

— И тем не менее, это одна из его скульптур, о которых ходят легенды, — улыбнулся аукционист, став похож на кота, продающего сметану. — Все документы подлинности имеются, как и клеймо автора.

Успенский цокнул языком, и Анна, не сдержавшись, прошептала:

— Павел Евгеньевич, просветите, о чём речь?

— Яков Брюс — колдун Петра Великого. Говорят, он создал несколько статуэток и раздал своим последователям, чтобы и те творили магию. Однако я был уверен, что это не более чем легенды… Но теперь…

— Начальная цена — две тысячи! — провозгласил аукционист.

И не успел он задать привычный вопрос «Кто больше?», как его перебил тучный мужчина из первого ряда в клетчатом костюме:

— Две с половиной!

— Три! — раздался знакомый женский голос от дверей.

Анна обернулась и с удивлением увидела Ольгу Валентиновну, вскинувшую руку.

— Три с половиной! — проворчал старик.

— Четыре! — не сдавалась Ольга.

— Четыре пятьдесят, — робко поддержала дама с вуалью на лице.

— Пять! — рявкнул «клетчатый» так грозно, будто собирался объявить войну всем прочим желающим приобрести статуэтку.

— Шесть! — огрызнулась госпожа Успенская.

— Боже мой, Ольга… — Павел побледнел.

— Семь! — врезался в спор Марк Витальевич.

— Семь пятьсот! — Ольга начала колебаться.

— Семь шестьсот! — Дама в вуали вскинула голову.

— Семь восемьсот! — набычился старик.

— Десять тысяч! — объявил господин в клетчатом, поднимаясь со своего места. — Десять тысяч рублей!

Повисла напряжённая тишина, и тут же аукционист, будто опомнившись, крикнул:

— Десять тысяч раз!.. Два!.. Три!.. Продано! Статуэтка Гекаты уходит господину в клетчатом костюме из первого ряда!

Раздались аплодисменты, будто данный господин сотворил некое чудо. Анна же оглянулась, чтобы увидеть Ольгу, но та уже исчезла, будто её тут и не было.

Павел Евгеньевич сидел, хмурясь и потирая переносицу.

— С вами всё в порядке? — уточнила Анна.

— Да… Да, вполне. В целом я даже рад за господина и его покупку, но Ольга… Она же не собиралась сюда.

— Почему бы и нет? Наверняка ей просто стало одиноко, — предположила Анна, и Успенский, нехотя, кивнул.

Ещё пара лотов ушла без ажиотажа, и аукцион завершился. Павел попросил Анну подождать его, а сам подошёл к Марку Витальевичу:

— Ну, видите? Никакого Шекспира. Зато Пушкин теперь будет стоять у меня в шкафу, рядом с «Уникальным Парагорском».

— Радуйтесь себе, господин Успенский, — проворчал старик. — В другой раз непременно привезут Шекспира, и я его куплю, даже если за это придётся отдать дочкино приданое!