От окна тянуло холодом, Воронцова поежилась, но не отошла — уж больно красиво падали большие хлопья снега, словно природа решила украсить Парогорск к празднику. Интересно, чем сейчас занят Павел Евгеньевич? Вдруг тоже думает о ней, прямо сейчас, в эту секунду? От этой мысли даже стало теплее, но Анна тотчас одернула себя. Будто маленькая девочка, право слово. На службе надо думать о службе, а не отвлекаться. Впрочем, свою неуёмную энергию вроде и некуда было приложить. Хлопоты хлопотами, но как будто новых больших дел и не намечалось. Даже закоренелые преступники предпочитают отмечать праздники, а не заниматься лиходейством. Что же до бытовых преступлений, которые зачастую волнообразно возрастают в праздничные, пусть даже и в такие светлые дни, то это забота полицейского участка, а не маленького агентства «Порфирий, Воронцова, Буянов».

Воронцова отошла от окна, вполуха прислушалась к ожесточенному спору между Глебом и Порфирием. Словесная баталия шла ни на жизнь, а насмерть — выбирали куда сегодня пойти отужинать. Анна с улыбкой подумала, хорошо, что кот не носит головные уборы. А то он до того ярился, доказывая, что идти надо к «Смирновым» на рябчиков в сметане, топорща усы и щеря маленькие белые клыки, что явно готов был хлопнуть картузом об пол и топтать его ногами, не в силах мириться с вариантом «К Перовскому, на пироги с рыбой».

— Вечно мы по вашему поступаем, — пустил в ход последние резервы Буянов. — Никаких компромиссов.

Анна с усмешкой покачала головой. Раз в дело вступили такие отчаянные аргументы, все прочие доводы уже растрачены.

— По моему? — Порфирий задохнулся от возмущения, аж присев на задние лапы и глянул на Воронцову, будто ища у той поддержки против такой бесчестной клеветы. — Да моё мнение никогда не учитывается! Только что не умоляю его бросить жалкую подачку, хоть корку хлеба сухую, хоть понюхать тех восхитительных рябчиков, а он… А о-о-он!..

И тут в дверь робко постучали.

Глеб с Порфирием тут же оборвали перепалку, придав себе самый благонравный вид, как уважаемым серьезным частным детективам, не забыв быстро обменяться напоследок суровыми взглядами.

— Войдите! — громко сказала Анна.

В кабинет зашла маленькая женщина в сером платье. Тонкая, будто спичка, черные волосы, уже щедро серебрящиеся сединой затянуты в строгий пучок на затылке. Глаза раскраснелись, нос немного припух. Возможно плакала прямо перед дверью, долго пытаясь найти душевные силы, чтобы постучаться.

— Прошу, присаживайтесь, — сказал поднимаясь Глеб и указал рукой на кресло.

Гостья села на самый краешек, словно готовясь в любой момент броситься прочь или опасаясь, что прогонят и надо будет уйти поскорее. Скрестила сухие ладони на коленях. Судорожно сглотнула, но не сказала ни слова.