— Не знаю я ничего, господа полицейские, — сказал он вместо приветствия и снова начал лениво расчищать сугроб.

Проку бороться со снегом, который валил вот уже который день не переставая, от его ленивых движений было не больше, чем от попыток вычерпать океан чайной ложкой. На работе дворник явно не перетруждался.

— И вам не хворать. Только с чего вы решили, что мы из полиции? — спросил Глеб. — Откуда вам знать?

— Оттудова, — многозначительно буркнул дворник и опять принялся лениво тыкать лопатой в снег.

— Как вас зовут? — спросила Воронцова.

— По имени-отчеству меня зовут обычно, — сквозь зубы ответил дворник.

Он воткнул лопату в снег, скрестил руки поверх черенка, отвернулся.

Глеб подавил в себе непрофессиональное желание взять его за шиворот и как следует встряхнуть. Вот знает же, что не простые зеваки пришли доставать не пойми с чем, но все равно хамит. Он сердито выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Слушай, голубчик, — сказал Буянов. — Ты если говоришь, что мы из полиции, так, наверное и проблем с нами иметь не хочешь, да? Или тебя так работа достала, что в сладких снах грезится поваляться на нарах в кутузке, день-другой, казенные щи похлебать?

Воронцова вспыхнула, сердито повернулась к Глебу, чтобы осадить, но всё-таки промолчала, решив высказать своё отношение к таким резким заявлением тет-а-тет.

— Угрожаете, стало быть? — дворник хмыкнул, будто только того и ждал. — Эвон, не привыкать мне. Я десять лет на каторге свое отбегал. Угрожали и пострашнее вашего. Ничего, пуганные мы.

— Не знала, что в дворники берут после тюрьмы, — сказала Воронцова, искренне удивленная такой биографией. — Вы же, считай, что помощники городовых. За порядком следить должны.

— Считай, не считай, — проворчал дворник, — а улицы мести кто-то должен.

Он щелкнул криво обстриженным ногтем по медной бляхе на груди.

— Вы что ли, мамзель, за меня будете метлою махать день-денской? Хотите, так берите, я не против. Нет? То-то же. Ходите тут теперь, честному человеку угрожаете.

— А я тебе и не угрожаю, уважаемый, — внезапно зашел с другой стороны Глеб. — Так, интересуюсь. Спросить уже что ли нельзя? Да и не из полиции мы. Тут ошибочка у тебя.

— Как же, не из полиции, — дворник сердито покосился на него. — На лицах у вас написано всё. Я-то знаю. Я вашего брата за версту чую. Ты меня баснями своими не проведешь.

— Точно тебе говорю. Уволились мы.

— Да ладно заливать-то, — мужик фыркнул. — Уволились, как же. Ищи дурака. Да хоть и бы так, всё едино. Полицейским был, полицейским и остался. Уволился он, пфф.

— Ага, — Глеб ему подмигнул. — Уволился. Не задалась карьера. Одного начальника пришлось на каторгу отправить, второго я лично своими руками прикончил. Вот на этом-то и всё. Пришлось отправляться на вольные хлеба.