— Вот, — Анна указала на почти растаявший след в воздухе, похожий на застывшее пламя. — Этот рисунок мне знаком. А вам, Глеб Яковлевич? — она обернулась к Буянову, и её голубые глаза отражали бледное зимнее небо.

— Я, увы, не столь хорош в чтении аур, — Глеб пожал плечами. — Другое дело, что здесь работали не два человека, а целая бригада.

— Не стану спорить, всё именно так. Но та линия… Где же я её уже видела? — Анна нахмурилась.

Точно подталкивая их вперёд, над поляной поднялся ветер. Низкое небо Сочельника, затянутое тучами. Снег ледяными иглами взметнулся вверх, стараясь побольнее куснуть за щёки.

— Если вы планируете стоять тут до первой звезды, то я против, — фыркнул Порфирий Григорьевич, первым подходя к замаскированному провалу между двумя обгоревшими колоннами. Его хвост нервно подёргивался. — У меня лапы уже немеют от этого проклятого холода.

— Чуете что-то? — Анна зябко повела плечами.

— Если вы насчёт «не пахнет ли трупом», то нет, — признался кот. — Однако я не пёс, чтобы читать по следам.

— Порфирий Григорьевич прав, идёмте посмотрим, что там, — предложил Глеб.

Он приблизился, осторожно глянул, но не сумел увидеть ничего в непроницаемой тьме. Достал из кармана коробок спичек, чиркнул, держа на вытянутой руке, попытался осветить пространство впереди, но увидел лишь мраморные ступени, ведущие вниз во тьму.

— Я пойду первым, — сказал Глеб.

Первый десяток ступеней сменился вторым, за ним уже и третьим, и четвёртым.

— Мы прямо в ад что ли спускаемся? — ворчал Глеб, зажигая всё новые и новые спички.

Когда коробок уже почти опустел, Буянов чуть не споткнулся, когда нога не нащупала очередную ступеньку, а опустилась на пол, выложенный мраморными плитами. Остановился, пытаясь отдышаться, оглянулся на товарищей: Воронцова будто только закончила лёгкую прогулку по парку, а вот несчастный Порфирий так запыхался, что не находил сил даже чтобы ворчать.

— Однако здесь настоящие катакомбы, — Анна коснулась рукой стен и тут же отдернула её. — Кажется, что они промёрзли насквозь.

— Думаете, холод проникает так глубоко? — Глеб последовал её примеру и тут же окунулся в омут чужих эмоций. Старые, едва вспыхивающие, они плавали кругом него. Вот чей-то скользкий страх, а тут — безудержная веселость. Липкая зависть и безумная надежда, колючее как тёрн недоверие и клокочущая тревога. Разные люди, разные судьбы. Глеб был уверен, что все, кто прошёл этим путём, явились по доброй воле, но что стало с посетителями замка Люмэ дальше? Последний огонёк вспыхнул, обжигая адским пламенем и душа ужасом. Буянову почудилось, что не хватает воздуха, он качнулся в сторону, и видения прекратились.