— Насколько это может быть правдой?

— Думаю, что это более чем реально, — Воронцова шагнула к одному из зеркал. — Жена архитектора Щукина рассказывала, как он спрашивал у неё любимые мифы, и лабиринт Тесея и Ариадны стоял в них на первом месте. Это не просто зеркала — они меняют пространство.

— Славно, что хоть минотавра не привезли, — буркнул Глеб.

— Может, когда-то и был, — Анна вздохнула. — Ну что, идёмте обратно? Благо наши ауры указывают нам путь не хуже знаменитой нити.

— Вот только куда? — Буянов оглядел подземный зал, из которого выходили три коридора.

— Мы пришли из крайнего левого, так что теперь идём в средний.

— Вместе.

— Вместе.

Держась за руки, они вошли в новый коридор, но не успели сделать и десятка шагов, как Глеб запнулся о точно выросший из-под земли камень. На миг он выпустил руку Анны, а когда спохватился, её рядом уже не оказалось. Более того, длинный коридор резко стал короче, и теперь прямо перед Буяновым выросло очередное зеркальное полотно, отражая его обеспокоенное лицо. В глазах его двойника читался немой ужас.

— Анна Витольдовна, вы там? — Глеб постучал по стеклу, и звук разнёсся металлическим звоном. Он даже приложил ухо к холодной поверхности, но всё зря — если Воронцова и оказалась по ту сторону, то голос её был не слышен. Зеркало отражало только его самого и бесконечную вереницу других зеркал, уходящих вдаль.

— Ну уж нет, так просто я вас не потеряю, — рыкнул Буянов и, выхватив из-за пояса револьвер, стукнул рукоятью по зеркалу. То застонало, точно раненное существо, покрылось сетью трещин, и в следующий миг рухнуло, кусаясь напоследок осколками, которые рассыпались, как слёзы.

Коридор вновь стал длинным, но Воронцовой и след простыл.

Глебу ничего не оставалось как продолжить путь в одиночку, надеясь что с Анной и Порфирием они встретятся где-то в центре этого блестящего безумия. Между тем отражения изменились — размноженные, искажённые, преломляющиеся, словно готовящиеся вот-вот выпрыгнуть из своих стеклянных темниц. Некоторые были выше, другие — ниже, у третьих — неестественно большие глаза.

— Сукин сын сумасшедший, этот же ваш Люмэ, — прошипел Глеб, когда в очередной раз у него сильно вздрогнуло сердце — показалось, будто очередное отражение с непропорционально широкими плечами и длинными руками вот-вот вцепится в него.

В этом хаосе теней в зеркалах Глеб не заметил, как к сотням отражений прибавилось ещё одно. Но не его собственное. Затем ещё одно и ещё. Буянов увидел краем глаза фигуру незнакомого мужчины, дёрнулся, направляя револьвер, что всё ещё сжимал в руке. Яркая вспышка — и пульсар магической энергии пролетел так близко, что чуть не опалил волосы. Пульсирующий светом шар врезался в одно из зеркал, отразился, запрыгал между стен, как теннисный мячик, оставляя после себя чёрные подпалины на позолоченных рамах.