Глеб выстрелил в мага, но это оказалось лишь одно из его отражений. Зеркало с хрустом лопнуло осколками. Внезапно левую руку обожгло болью. Отскочивший пульсар ударил его выше локтя. Если бы он не успел затухнуть, даже такое попадание могло бы убить, но радоваться этому было некогда. Глеб вскрикнул, застонал сквозь сжатые зубы. Снова поднял револьвер, быстро переводя мушку с одного силуэта на другой, пытаясь понять, кто из них живой человек. Сделал шаг влево, вправо, крутанулся на месте. На лбу выступил холодный пот, а по руке стекали горячие струи крови. Сердце выбивало бешеный ритм, организм захлёстывало адреналином.

С ладони убийцы слетела новая вспышка света, пульсар с грохотом и треском крушил зеркала. Глеб прыгнул на пол, дождался, пока магия с тихим хлопком не растворится в воздухе. Снова вскочил.

Нельзя позволить себе впадать в панику. Нельзя бежать. Где-то здесь в лабиринте ещё остались Анна и Порфирий. Нельзя позволить убийце искать их — Глеб должен разобраться с ним здесь и сейчас.

Он замер, сделал глубокий вдох, пытаясь обуздать собственный страх. И вдруг почувствовал чужой запах — тяжёлый, плотный, какой остаётся на одежде любителей сигар. Резко крутанувшись назад и влево, Глеб выстрелил. Короткий вскрик, полный боли, — и тело падает на пол.

Под ногами захрустели осколки, когда он наклонился над телом. Сражённый наповал удачным выстрелом, чужак лежал в расползающейся луже крови.

— Кто ты такой? — прошипел Глеб, стараясь не тревожить раненную руку. Коснувшись щеки покойного, он мигом провалился в эмоции, что ещё не успели затухнуть. Бурный азарт соседствовал с жаждой наживы и последним мгновением удивления, принёсшим смерть.

— Наёмник, — скривился Буянов, убирая руку. — Осталось понять, кто тебя нанял.

Впрочем, Глебу тут же пришло на ум, что бандит мог быть и не один, а значит, Анне грозит ещё большая опасность, чем он мог вообразить. Стоило поспешить. Его рана ныла, но адреналин ещё заглушал боль.

Он быстро шёл вперёд, поворот за поворотом, стараясь не заблудиться и не сойти с ума в этом безумном лабиринте, где на него со всех сторон смотрели сотни других Глебов. Буянову начало мерещиться, что некоторые глядят на него с осуждением или презрением, в то время как у других играет на губах ухмылка. В какой-то момент он краем глаза увидел себя прежнего — того, что явился из другого мира. Но стоило обернуться, как морок рассеялся, и все двойники снова стали лишь тенями одного-единственного стажёра магического сыска.

Внезапно, будто вывалившись в другой мир, он оказался в гигантском зале с круглыми сводами, в центре которого стоял большой стеклянный купол.