Тепло тут же окружило ее, заставив расправить плечи. Запах старых книг и новых изданий переплетался и манил исследовать полки, выбрав что-нибудь себе по вкусу. Вспомнив, что Глеб посещает библиотеку, Воронцова решила присмотреть ему подарок именно здесь.

Стихи она отмела сразу — мужчины редко любят лирику. Исторические романы тоже не внушали доверия, а мимо детективов она и вовсе проскочила, как ужаленная. Такого и ей, и Буянову хватало в жизни, чтобы еще читать о подобном.

Дойдя до полки с книгами по истории, Анна принялась разглядывать, примеряясь, какую выбрать.

Неподалеку, у прилавка с писчими товарами, стояли две женщины: одна, судя по платью, хозяйка магазина, вторая же, видимо, покупательница.

— И вы представляете, утащили книгу! — жаловалась одна другой. — Нет, я все понимаю, народ таков, что тащат, что плохо лежит: на базаре яблоки, в пекарнях булки. Но книгу-то зачем? Да опять же взяли сугубо тематическую — «Земляные работы». Кому такая понадобилась?

— Ваша правда, нынче ворье совсем распоясалось, — кивала посетительница. — Я вот давеча гуляла по Рождественской ярмарке, так там кошельки только и крадут. Куда полиция смотрит, а? Никакого от них толку, а еще — хранители закона и порядка.

Анна аккуратно вернула книгу на полку, решив зайти в другой раз, и поспешила выйти из магазина. По пути к конторе она все крутила в голове услышанное. Что это — совпадение или некая закономерность?

Безусловно, надобно обсудить это дело с Порфирием Григорьевичем и узнать его мнение, решила она для себя и прибавила шагу.

В кабинете температура оказалась как на улице. А на подоконнике лежал снег, украшенный отпечатком кошачьей лапы. Самого обладателя лап, хвоста и усов не было видно, и Анна, дрожа от холода, поспешно закрыла фрамугу.

— Все у вас хорошо, Порфирий Григорьевич, — пробормотала она, дыша на озябшие руки. — Жаль только, дверь отворять не умеете.

Не снимая накидку, Анна подошла к батарее и коснулась ее ладонями. Едва-едва теплилась паровая душа, однако ж на общем фоне и то было неплохо. Только руки отогрелись, как в окно настойчиво застучали.

Вздохнув, Воронцова пошла открывать его.

Порфирий, заскочив в кабинет, недовольно глянул на Анну:

— На пять минуточек нельзя выйти по своим кошачьим делам. Сразу же все запрут, замуруют, да так, что несчастному коту только и останется, что на улице жить да под мостом зимовать!

— Не преувеличивайте, я открыла, едва вы постучали, — отмахнулась Анна.

— Вот-вот, еще руками на меня машет. А что, спрашивается, такого сказал? Ничего! Только и укорил за черствость сердечную, за отсутствие понимания к сложному укладу кошачьей жизни, — вздохнул Порфирий и принялся вылизывать бок.