— Хотел перепрыгнуть, не удалось, — поправила Кузьму Макаровича Анна.

— Ну вот видите, вспугнули вора, он со страху то и того, — согласился сыщик.

— И вот ещё что: он магией холода заморозил стекло, чтобы проникнуть в дом, а после стрелял льдинками, сосульками, — добавила Воронцова, стоя у тела погибшего. Она сама вызвала полицию, не желая оставлять труп — вот так посреди улочки.

— Сосульки! — обрадовался сыщик. — Это многое объясняет. Следы выстрелов без пуль на теле Жукова — они просто растаяли. Умно!

— Не вижу повода для восторга, — оборвал его Пожарский. — Вам есть ещё что сказать, госпожа Воронцова?

— Пожалуй, нет.

— Тогда вы свободны. Идите домой, а позже зайдите в участок для дачи показаний. Впрочем, процедура вам знакома, если ещё не забыли.

— Не забыла, — отозвалась Анна и, кивнув Кузьме, покинула переулок.

Сев в машину, она потерла щёки, стараясь взбодриться, и тут же охнула: ссадина от льдинки щипала.

— «Идите домой», — передразнила она нового начальника. — Ну уж нет, у меня и другие дела имеются.

Порфирий и Глеб ждали её у библиотеки.

— Вас не на день оставить нельзя, — укорил её Буянов. — Только отвлёкся, как вы уже по крышам скачете. Анна Витольдовна, ну вот правда, а если бы он вас убил?

— На одного коллегу стало бы меньше, — резюмировала та и переступила порог.

Давешний студент уже был тут. Он стоял на вытяжку перед Аглаей Петровной, а та знай поучала:

— И последнее: ни при каких обстоятельствах вы не должны выносить библиотечные книги за пределы библиотеки без ведома хранителя. Поняли меня? Повторите.

— Не брать книги без хранителя, — проворчал тот. — Ну, теперь-то мне можно получить мои учебники назад?

— Одну минуту, молодой человек, — остановила его Анна и, прищурившись, считала ауру. Толкового снимка у них не было за отсутствием аурографа, да и в магазине хватало людей. Однако наметанный взгляд подсказал, что сходные черты имеются. Впрочем, это ещё ничего не доказывало.

— Порфирий, прошу, — обратилась Воронцова к коту. Тот вышел вперёд, подошёл к портфелю, который сейчас стоял подле ног студента, и, обнюхав его, важно заявил:

— Селедка. Что и следовало доказать. Причём именно та — дешёвая, с постным маслом.

— Я не понимаю, что происходит, — засуетился студент. — Причём тут селёдка?

— Вы что, опять принесли рыбу? — задохнулась от возмущения директриса.

Глеб же, улыбаясь, взял у неё из рук книги студента и, глянув на них, кивнул:

— Полное собрание украденных томов. Вам есть что сказать, юноша?

Но студент лишь потупил взгляд.

— Значит, дело закрыто, — важно объявил Порфирий и, подумав, добавил: — Даже два. Стоит отметить. Только чур — тунцом.