Эрваст медленно кивнул.
— Вот это понимаю.
— Не слишком?
— Достаточно.
Я взяла его за руку.
— И еще.
— Уже опасно.
— Вчера я написала не приезжать.
— Да.
— Ты не приехал.
— Да.
— Спасибо.
— Найла, это было очень сложное испытание. Особенно часть, где требовалось ничего не делать.
— Я знаю. Ты хорошо справился.
— Записать?
— Уходи.
Он не ушел.
Я сама придвинулась ближе и поцеловала его.
На этот раз разговор после этого не понадобился сразу. Эрваст только коснулся моей щеки, а потом оставил руку там, пока я не решила сама, что расстояние снова требуется.
За окном прошла поздняя карета.
Я вспомнила, что завтра на Терран придут деньги складского покупателя, третья печь продолжит Корону, вторая получит следующую городскую часть только после решения Келана, а четвертой никто не обещал новый заказ только потому, что сегодняшняя партия прошла.
Все это могло подождать до утра.
На столике рядом лежала только одна бумага.
Не договор.
Не комиссия.
Записка Эрваста, которую я принесла с собой из сумки и зачем-то не выбросила.
Он заметил.
— Это моя?
— Да.
— Зачем хранишь?
— Доказывает происхождение.
Эрваст рассмеялся.
— Опасная система.
— Работает.
Он перевернул записку, взял лежавший рядом карандаш и написал на обороте одну строку.
Я забрала лист прежде, чем он успел убрать руку.
«Завтра после семи хочу приехать».
Посмотрела на него.
— Очень быстро пользуешься новым правилом.
— Проверяю.
Я поставила под его строкой одно слово.
«Приезжай».
И вернула записку ему.
Глава 52. Старые счета
Эрваст прочитал мое «Приезжай», перевернул записку еще раз, словно на обороте мог появиться дополнительный пункт, и сложил ее вчетверо.
— Только не говори, что собираешься хранить это как разрешение на постоянный доступ.
— Нет.
— Подозрительно быстро.
— Я собираюсь хранить как доказательство, что правило придумала ты.
— Еще хуже.
Он убрал лист во внутренний карман.
Я могла бы отобрать.
Не стала.
Новое правило выглядело значительно убедительнее, когда пережило первые две минуты без моего желания немедленно его исправить.
Эрваст задержался еще ненадолго. Не до полуночи и не до того часа, когда утро становится угрозой рабочему дню. У двери сам напомнил:
— Завтра после семи.
— На записке есть.
— Проверяю.
— Уже начал злоупотреблять.
— За первые пять минут?
— Быстро учишься.
Он поцеловал меня, потом все-таки ушел.
И впервые его уход не ощущался окончанием отдельного разрешенного вечера. На завтра уже существовало продолжение, для которого не требовалось заново решать, имею ли я право хотеть видеть человека в собственном доме.
Утром первым документом на Терран оказался платеж.