Большие ворота оставались открыты для вечерней смены, но дневные повозки разъехались.
Утром в этом же месте я смотрела, как Эрваст уезжает после нашей первой ночи за закрытыми воротами.
Не нашей ночи в том смысле, который можно было бы придумать по этой фразе.
Ночи с измерительным прибором, журналом, холодным хлебом и первым поцелуем между контрольными точками.
С тех пор прошло меньше дня.
Мы не стали парой по договору.
Не выяснили будущее.
Не дали друг другу красивых обещаний.
Он не предложил забыть свою ошибку.
Я не объявила, что снова доверяю ему как раньше.
Зато сегодня Кернский дом работал через технический отдел, когда требовалась работа.
Эрваст прислал личный лист отдельно, когда хотел сказать личное.
Я отправила Ронеса принимать панели без себя.
Мирта приняла гильдейский протокол без меня.
Келан провел производство без моего контроля.
Одна новая панель получила дорогу на башню.
Вторая осталась у нас, потому что не подошла текущему применению.
Военный договор стал на несколько пунктов медленнее и дороже, зато измерение больше не должно было обманывать нас красивой ошибкой прибора.
И комиссия наконец получила документ, который связывал Ретара с калибратором до аварии не предположением, а заявкой.
Этого для одного утра было достаточно.
Я уже поставила ключ в замок, когда со стороны ворот снова позвал Левес.
— Госпожа Терран!
Он шел быстро.
Не бежал.
Но слишком быстро для обычной накладной.
В руке был еще один конверт.
— Только что из Палаты.
Я не открыла дверь конторы снова.
Взяла конверт прямо во дворе.
— Посыльный ждет?
— Да.
Печать была комиссии.
Я вскрыла.
На этот раз письмо занимало всего несколько строк.
Архив журнала обучения нашли раньше, чем ожидали.
Номер допуска с сегодняшней выписки принадлежал человеку, который на момент аварии имел право работать с переносными калибраторами защитного контура.
Имя стояло в следующей строке.
Я прочитала.
Потом еще раз.
Не Ретар.
Не Деверс.
Дайрен Сорн.
Левес пытался увидеть мое лицо.
— Что?
Я сложила лист.
Сорн не сказал, что умеет работать с таким устройством.
Может быть, потому что его никто не спрашивал.
Может быть, потому что за пять месяцев он забыл старый допуск.
Может быть, потому что считал это неважным.
Все три объяснения пока существовали.
Но завтра комиссия собиралась задать ему вопрос, которого мы не задали на западной галерее.
Не видел ли Дайрен Сорн, как кто-то использовал калибратор.
А мог ли он использовать его сам.
Глава 33. Большой контракт
— Что? — повторил Левес.
Я еще раз посмотрела на имя в комиссионном листе.
Дайрен Сорн.
Пять месяцев назад он имел действующий допуск к переносным калибраторам защитного контура. Тот самый человек, который сопровождал Ретара на западной галерее, ушел по его просьбе за вторым светильником и до сегодняшнего дня ни разу не упомянул, что вообще умел работать с оборудованием такого класса.