— Что?
Келан приложил ее рядом с царапиной.
— Я вспомнил один инструмент Ретара.
— Какой?
— Он носил с собой складной кромочный шаблон. Отец ваш ему подарил много лет назад. Я сам видел его сотни раз.
— И?
Келан показал на линию.
— На конце того шаблона был сломан один зубец.
Он сдвинул линейку на несколько делений.
— Поэтому рабочая грань получалась не сплошной. Оставляла короткий след, потом пропуск, потом еще один.
Я снова посмотрела на царапину.
До этого она казалась одной линией.
Под боковым светом стали заметны два коротких участка.
Между ними оставался крошечный промежуток.
— На разрушенных фрагментах такое есть?
— Не помню.
— Проверяем.
Келан уже шел к шкафу с завернутыми кусками вокзальных панелей.
Я закрыла дверь сортировочной.
Он положил первый фрагмент рядом с целым листом.
Поднес свет.
На старом надрезе я увидела то, чего не заметила раньше.
Две короткие линии.
Между ними такой же промежуток.
Келан ничего не говорил.
Не требовалось.
Я посмотрела на второй фрагмент.
Потом на третий.
У всех трех повреждение состояло не из одной непрерывной царапины.
Инструмент дважды касался стекла.
С одинаковым расстоянием между следами.
Четыре панели.
Четыре одинаковых повреждения.
Три дошли до кромки и разрушились.
На четвертой человек промахнулся всего на несколько миллиметров.
Я взяла чистый лист.
— Келан, опишите шаблон Ретара. Все, что помните.
— Сейчас?
— Сейчас.
Он сел напротив.
— Металлический. Складной. Две пластины...
Я начала записывать.
Потому что впервые у нас появилась не просто версия о человеке, который мог находиться возле стекла.
У нас появился след конкретного инструмента.
И если этот инструмент все еще был у Ретара Мейла, найти управляющего становилось нужно значительно раньше, чем закончится наша следующая варка.
Глава 6. Цена драконьего огня
— Две пластины складывались одна в другую, — продолжил Келан. — На короткой стояла мерная шкала, на длинной — зубцы для проверки кромки. Один крайний зубец сломался еще года четыре назад.
Я записала размеры, которые он помнил, потом попросила показать расстояние между двумя следами на стекле.
Келан измерил сначала целую панель, затем все три фрагмента. Разница между результатами была настолько маленькой, что при нашей линейке ее можно было списать на погрешность самого измерения.
— Еще раз, — сказала я.
— Уже четыре раза мерил.
— Теперь я.
Он отдал линейку.
На первом фрагменте промежуток между короткими линиями совпал с целой панелью. На втором получился чуть меньше. Я изменила положение света и повторила измерение.
Совпало.
Третий дал тот же результат.
Я положила линейку на стол.