Это было важно.
И совершенно не означало того, что Левес уже пытался прочитать по моему лицу.
Я сложила лист.
— Нашли человека с подходящим допуском.
— Кого?
— Комиссия завтра сама проверит, какое это имеет отношение к делу.
— Вы знаете имя.
— Знаю.
Он некоторое время ждал.
— И мне не скажете.
— Сейчас нет.
— Потому что мне нельзя?
— Потому что от вашего знания сегодня ничего полезного не произойдет.
Левес задумался.
— А неполезного?
— Именно.
Он посмотрел на уже закрытую контору, потом на конверт.
— Мирте?
— Утром. Она имеет доступ к этой части документов.
— Келану?
— Пока нет.
— Понял.
На этот раз действительно понял.
Я передала ему расписку посыльного.
— Отметьте время получения и уберите в закрытый входящий ящик. Оригинал беру с собой.
— А если комиссия еще что-нибудь пришлет?
— Принимаете. Не расследуете.
— Я продавец.
— Именно поэтому напоминаю.
— Вы очень плохо думаете о продавцах.
— Я хорошо думаю лично о вас. Поэтому и напоминаю.
Левес неожиданно улыбнулся.
— Это почти похвала.
— Не привыкайте.
Мы наконец разошлись.
Домой я ехала с комиссионным листом в сумке и короткой запиской Эрваста рядом с ним, но в разных отделениях. Очень правильное устройство мира: старое расследование отдельно, личная жизнь отдельно.
Жаль, что голова не имела таких удобных папок.
Сорн мог быть оператором.
Сорн мог не иметь никакого отношения к калибратору той ночью.
Обе фразы оставались одинаково верными.
Я не стала добавлять третью только потому, что она звучала интереснее.
Утром в семь тридцать Мирта уже читала копию допуска.
Она дошла до имени, подняла глаза, потом вернулась к документу.
— Сорн.
— Да.
— Тот самый?
— Тот самый Дайрен Сорн по имени. Комиссия сегодня сверяет старый служебный номер и журнал обучения. Пока я не видела полного подтверждения личности по регистрационным данным.
— Он работает у Керна.
— Работает.
— И был с Ретаром.
— Был.
— А сказать про допуск забыл.
— Возможно.
Мирта посмотрела на меня.
— Вы специально?
— Да.
— Очень раздражает.
— Мне тоже.
Она отложила лист.
— Что делаем?
— Ничего с Сорном. Комиссия сама его вызвала.
— А с документами?
— Регистрируем. Отдельно от показаний Сорна. Не пишем рядом слово «оператор», пока не установлено, что он вообще прикасался к тому калибратору.
Мирта взяла журнал.
— Керн уже знает?
— Комиссия уведомляла их как работодателя свидетеля. Что именно им передали, не знаю.
— Господину Керну лично?
— Не спрашивала.
Она записала номер.
Вот так мне нравилось больше.
Не бежать через город к Эрвасту с новой фамилией.
Не решать, что после одного поцелуя официальный свидетель внезапно становится нашей общей личной тайной.