— Это хорошо для моей оценки имущества.
— Вы умеете испортить почти любую фразу.
— Если вам нужна благодарность, вы уже получили две.
— Мне не нужна.
— Тогда зачем сказали?
Эрваст помолчал.
— Потому что четыре дня назад я разговаривал с женщиной, которая защищала последнее имущество. Сегодня — с человеком, который строит предприятие заново.
Вот теперь отвечать стало еще сложнее.
Не из-за красивых слов.
Они как раз были простыми.
Слишком точными.
Я посмотрела на окна производственного корпуса. В нескольких горел свет ночной смены. За стеной работала первая печь, в которой уже варилась часть заказа Керна. В сортировочной остывал неидеальный образец с саритом.
Строила заново.
Слишком громко.
Но уже не совсем неправда.
— До этого еще далеко, — сказала я.
— Возможно.
Он употребил мое слово совершенно намеренно.
— Украли.
— Что?
— «Возможно».
— Не зарегистрировано за вами.
— Тогда семь процентов.
Эрваст рассмеялся.
— Вот теперь точно нет.
Он направился к карете.
— Завтра в девять, Найла.
— Я помню.
— До станции сначала проверите образец?
— Конечно.
— Если он будет плохим?
— На испытательную площадку не поеду.
— Даже если потеряете день?
— Плохое стекло от вашего огня лучше не станет.
Он кивнул.
— Правильный ответ.
— Не говорите Келану. Решит, что это его заслуга.
— Я начинаю думать, что большая часть разумных решений на этой мануфактуре именно его заслуга.
— Уезжайте.
Эрваст сел в карету.
Я уже повернулась к воротам, когда он окликнул:
— Найла.
— Что еще?
— Семь процентов.
— Что?
— Лоран проверил срочные закупки за последний год. Мы платили и больше.
— Насколько?
— Коммерческая информация.
Дверца закрылась.
Карета тронулась.
Я осталась у ворот с его расчетом в руке.
Вот теперь он точно сделал это специально.
Утром следующего дня я приехала раньше пяти.
Не из-за Эрваста.
По крайней мере, так я сформулировала причину для себя.
Нужно было успеть проверить саритовую пластину до встречи на станции.
Келан уже был в сортировочной.
Образец стоял в проверочном поле.
— Вы специально начали без меня?
— Нет. Только установил.
— Результат?
— Не включал.
— Почему?
— Хотел однажды увидеть, как вы молчите во время проверки.
— Мечта почти сбылась.
Норем принес журнал.
Мы включили поле.
Светлые и темные зоны появились постепенно.
Я сразу увидела отличие от предыдущей велитовой пробы.
Рисунок внутреннего напряжения был ровнее.
Край, который раньше давал самую выраженную дугу, теперь выглядел спокойнее.
— Это хорошо? — спросил Норем.
— По внутреннему напряжению — да, — ответил Келан.
Я смотрела на центр пластины.
— А это?
Там проходила тонкая светлая линия.