— Остаток долга уменьшился.
Я посмотрела.
Еще далеко до нуля.
Но цифра уже не выглядела неизменной стеной.
— Кто-нибудь ушел после городской партии?
— Нет.
— Ронес?
— Получил деньги и сказал, что завтра будет к своей смене.
— Саверу платить за следующий день из чего?
— Если он подтвердит работу, деньги есть.
— Отдельно от зарплатной ведомости.
— Уже.
Я вернула лист.
— Спасибо.
Мирта не ушла.
— Что?
— Вы третий раз за два дня.
— Что именно?
— Благодарите.
— Не привыкайте.
Она улыбнулась и вернулась к книгам.
Меллоровская партия шла по графику.
Первая печь держала обычный режим.
Временная перемычка лежала в гильдии и ждала следующей настройки.
Савер еще не получил точного времени.
Северная мастерская имела свое место после Меллора и опыта.
Городские деньги были на счете.
Банк дал первую прямую связь между двумя компаниями Ретара.
И в старом разбитом стекле появилась линия, которой мы не умели объяснить одним надрезом.
Я отправила Саверу записку перед уходом:
«Повторная настройка завтра. Если можете быть к шести, ставим тот же средний состав после проверки четырех полосок. Оплата по вашему условию первого дня. Коммерческий заказ в этот период не ведем на левом рабочем канале».
Ответ пришел быстро.
«В шесть. Опоздаю, если гильдия опять решит считать семь минут преступлением».
Ни подписи.
Ни «Лорк».
Я показала Келану.
— Вернулся.
— На одну настройку.
— Конечно.
— Когда-нибудь вам надоест.
— Нет.
Я сложила записку в рабочую папку.
Домой собиралась уже после восьми, когда Норем снова позвал из сортировочной.
— Госпожа Терран.
— Что?
Он стоял над первым вокзальным фрагментом.
Поле было выключено.
— Я ничего не трогал.
— Тогда почему он на столе?
— Келан разрешил сравнить рисунок с надрезом.
Келан действительно находился рядом.
— Разрешил.
— Что нашли?
Норем положил поверх своего рисунка старую схему повреждения, которую мы составляли, когда обнаружили два коротких следа сломанного зубца.
— Я сначала думал, внутренняя линия идет от второго.
— Мы это уже видели.
— Нет. Не совсем.
Он развернул схему.
На поверхности имелись два коротких касания.
Первое начиналось ближе к кромке и заканчивалось раньше.
Потом крошечный промежуток.
Второе шло дальше внутрь.
Именно возле окончания второго начиналась светлая внутренняя зона в поле.
— И?
— На втором фрагменте так же.
Он показал.
Потом третий.
Расстояния отличались.
Форма осколков тоже.
Но внутренняя линия каждый раз начиналась не просто рядом с поврежденным краем.
Она продолжала направление второго касания инструмента.
Келан сказал:
— Если шаблоном только проверяли кромку, такого внутри не должно быть.