Особенно старые мануфактуры с хорошей землей, печами и названием.
— И Найла отказалась.
— Очень громко.
— Почему?
— Цена показалась низкой.
— Она была низкой?
Варден подумал.
— Тогда мне тоже казалось, что да.
— А сейчас?
— Сейчас за такую сумму ты отдала бы ее с бантом.
Мне не понравилось, насколько удачно все складывалось для покупателя, получившего отказ.
Но превращать Олмара Вестена в злодея только потому, что он когда-то предложил купить предприятие, было слишком рано.
Карета замедлилась.
Варден выглянул наружу.
— Приехали.
Я тоже посмотрела.
За металлической оградой стоял трехэтажный дом. Не дворец, но достаточно большой, чтобы окончательно подтвердить: прежняя Найла не была бедной женщиной до краха предприятия.
У входа зажглись два белых огня.
Я уже собиралась выйти, когда Варден сказал:
— Один совет.
— Слушаю.
— Если собираешься завтра идти к Керну с этими осколками, не обвиняй его людей.
— Я не собираюсь никого обвинять.
— Хорошо.
— Почему ты решил предупредить?
— Потому что Эрваст Керн не терпит, когда ему объясняют, что он ошибся.
— Очень редкая особенность.
— Ты смеешься, потому что еще с ним не встречалась.
— Значит, встречусь подготовленной.
Я взялась за ручку дверцы.
— Найла.
Пришлось снова посмотреть на него.
— Что?
— Если эти панели действительно испортили после того, как они вышли с завода, человек, который это сделал, добился почти всего, чего хотел.
— Не всего.
— Мануфактура через девять дней уйдет кредиторам.
— Через восемь с половиной.
— Это должно меня успокоить?
— Нет.
Я открыла дверцу.
— Просто люблю точные цифры.
На ступенях дома меня встретила незнакомая женщина, назвавшая меня госпожой и сообщившая, что ужин давно готов. Я попросила показать комнату, где можно работать с бумагами, чем снова вызвала странный взгляд.
За несколько минут выяснилось, что у Найлы имелся собственный кабинет.
Это было неожиданно полезно.
Я отпустила женщину и закрыла дверь.
На столе лежали письма.
Я не собиралась читать их сегодня.
Во всяком случае, так решила сначала.
Потом заметила знакомое название на верхнем конверте.
«Кернский транспортный дом».
Письмо было датировано вчерашним днем.
То есть пришло еще до моего появления.
Я открыла конверт.
Внутри находился официальный запрос.
Кернский дом требовал в течение трех дней забрать возвращенную партию стекла и окончательно закрыть остаток договора. В противном случае товар должны были отправить на утилизацию, а расходы добавить к долгу мануфактуры.
Ниже находилась приписка, сделанная другим почерком:
«Повторная поставка продукции Терран рассматриваться не будет».