— Нет.
— Почему?
Ронес закончил проверку третьего листа.
— Потому что после нее ты опять начнешь проверять мои решения.
— Я и так проверяю.
— Вот.
Севен получил разрешение и нанес ноль три.
Я посмотрела на маленькие цифры в нижнем углу.
Не красивый первый лист.
Не идеальная партия.
Пока четыре снятых и три принятых позиции, четвертую еще проверяли.
Зато впервые наше новое правило маркировки работало не на учебной десятке, а внутри настоящего большого заказа. Брак не получал номера только потому, что уже родился раньше хорошего листа. Исправление не стирали. Упаковщик не придумывал происхождение товара по клейму. Человек, который принимал, не совпадал с человеком, который наносил позицию.
Несколько недель назад я бы сама стояла у каждого листа.
Сегодня Ронес даже не объяснял, почему я мешаю.
Это тоже был результат.
— До утра сколько успеете принять нормально? — спросила я.
— Сколько остынет нормально, столько и приму.
— Я спрашивала не количество.
— Тогда до конца моего окна. Потом передам запись следующему.
— Хорошо.
— Знаю.
Очень заразное предприятие.
Когда вернулась в контору, Мирта уже собиралась домой. На столе она оставила мне только сегодняшнюю папку и короткую запись по королевским деньгам.
— Поставщики первой волны оплачены по факту согласованных частей. Складской покупатель ничего нового не должен до следующей отгрузки. Ближайший платеж товариществу зарезервирован.
— А свободный остаток?
Она назвала.
Не прекрасный.
Не страшный.
Достаточный, чтобы не начинать вечер с вопроса, у кого занять до утра.
— Теперь можно уходить, — сказала Мирта.
— Я жду Эрваста.
Она уже застегивала папку.
— Это не причина оставаться мне.
— Я и не просила.
— Говорю заранее.
— Идите.
У двери она остановилась.
— Запрос поверенному зарегистрирован. Если ответ придет рано, его примут утром вместе с обычной почтой. Ночью никого не вызываем.
— Да.
— Даже если вам очень захочется узнать.
— Мирта.
— Что?
— Домой.
Она ушла.
В семь пять появился не Эрваст.
Келан.
— Я ухожу через двадцать минут.
— Хорошо.
Он положил на край стола копию производственной записи.
— Тевер держит третью до ночной передачи. Следующий участок идет в том же режиме. Ничего не меняют.
— А если приемка первых листов окажется хуже расчета?
— Не сегодня ночью.
— Почему?
— Потому что менять режим по восьми листам глупо.
Правильно.
Я не успела ничего сказать.
— Не надо, — предупредил он.
— Я молчу.
— У вас лицо.
Это тоже распространилось слишком широко.
— Хорошо. Утром сначала полный процент по тому, что успеет пройти приемку. Потом решение.
— Да.
Он посмотрел на две папки у меня на столе.