— Ты забыл, что против духа в моем мире ты мало что можешь противопоставить, потому что твоя сила — это я? — спросил Ворон.

Эш усмехнулся.

— В самом деле?..

Он шагнул к Ворону вплотную и с силой схватил его за плащ на груди, притянув к себе.

— Хочешь сказать, я здесь бесплотный? Или все-таки моя рука ощутимо мешает тебе дышать?

Ворон взмахнул рукой, чтобы ударить Эша по локтю, но тот ловко отпрянул от удара.

— Нет, это будет не так уж просто — дотянуться до меня.

— Это зависит от того, насколько серьез я захочу это сделать, — по-птичьи мигнул обоими глазами Ворон.

— Нет, это зависит от силы его собственного духа, — задумчиво возразил Кош, опять превращаясь в шипящего призрака. — Любопытно...

— Если тебе так трудно находиться здесь с нами, ты можешь нас покинуть — мы постараемся как-нибудь пережить эту утрату, — мрачно проговорил себе под нос Ворон, покосившись на Коша.

— Дело вообще не только в силе, — продолжил обсуждение Эш, демонстративно не замечая высказывания Ворона. — Кусок мяса впечатлит злую собаку гораздо больше, чем палка. Потому что к палкам она привычная, и к драке всегда готова. А вот к мясу за просто так — нет. Поэтому мы идем на большую охоту, Ворон. Но духов самому не жрать!

— Вообще-то я голоден, — хмуро пожаловался Ворон.

— Потерпишь, — строго приказал Эш. — Все туши должны остаться в этом мире целыми. Ясно? Нам их много потребуется.

Вернувшись обратно в реальность, Эш подошел к своему туру поближе. Почесал его по могучей шее, терпко и остро пахнущей звериным духом. Продолжая поглаживать зверя по густой шерсти, он медленно обошел животное, мысленно пересчитывая видимые метки на его теле.

У гиганта их было много. Некоторые — огромные, наслаивающиеся друг на друга, как орнамент. Но кроме таких отметин в густой шерсти скрывались и едва заметные, не больше половины разрезанной сливы. Эш разглядел и пару волчьих меток, и одну медвежью, и даже отметину горного филина.

— Похоже, характер у тебя непростой, раз все эти разные твари так запросто в тебе уживаются, — усмехнулся Эш.

Коричневый и блестящий глаз тура шевельнулся, чтобы поймать человека в фокус зрения. На гладкой поверхности огромного ока, как в черной озерной воде, отражались и налипшие на густые ресницы хлопья нетающего снега Первого, и сугробы, и человеческий силуэт. А в глубине зрачка тусклой зеленью поблескивала чужая и дикая душа одержимой твари.

— Будет непросто, но мы должны справиться, дружище, — сказал Эш туру. — Ты сможешь.

Тот качнул огромной кудрявой головой, точно сомневаясь в сказанном.

Эш усмехнулся в ответ и отправился на охоту.