Или, может, у воинов акады есть какой-то способ прервать дуэль?..
Отряды растянулись по периметру центральной части площади, и всадники остановились.
С неба посыпался снег. Он падал крупными хлопьями, кружа в свете факелов, как белые бабочки.
Дарий стоял позади пленившего его воина и смотрел в расплакавшуюся снегопадом черную высь. Какая-то часть его души уже не верила, что встреча с братом все-таки состоится. Все рыцарские идеи и планы, которые родились у него в голове в ту нелегкую минуту на стене, теперь казались ему наивными и нелепыми. Но Дарию не было за них стыдно. Потому что в ту минуту он мыслил именно так, как и должен мыслить носитель акады и защитник людей!
Стыдиться следовало того малодушия, которое сейчас сжимало ему горло.
— Эй, Доминус!.. — совсем близко услышал вдруг Дарий.
Опустив голову, он увидел подъехавшего всадника в красном плаще и с огромной бриллиантовой пряжкой под воротником.
— ... Господин Кас велел отвести этого якобы Дария из Гашананны к господину Руфину. Тот согласился взглянуть на пленника.
Глава 8
Дария поволокли через площадь по направлению к группе всадников с факелами, среди которых он вскоре смог разглядеть Руфина.
Брат был одет, как глава семьи, в красные доспехи с позолотой и черный плащ с белоснежным меховым воротником. За эти годы он еще больше стал похож на отца: такие же светлые волосы с ранней проседью и благородная короткая борода. И такой же колючий взгляд.
Руфин взглянул на Дария сверху вниз, как человек взирает на паршивого пса.
Дар стиснул челюсти крепче.
Само собой, он и не ждал, что Руфин бросится к нему с объятиями — в конце концов, сейчас в Дарии он видел не просто родного брата, а отцеубийцу. И все равно это холодное презрение, исходившее от Руфина, причиняло ему жгучую боль.
Усилием воли Дарий не отвел глаза и не опустил голову.
Напротив, под тяжелым взглядом брата он только сильнее выпрямился и расправил плечи. Весь его вид — поза и выражение лица будто бы говорили: ну, вот он я. Каков есть.
— Господин Руфин, этот человек назвался Дарием из Гшананна, — сказал Руфину воин, подводя своего пленника поближе.
На эту фразу вся свита Руфина сразу обернулась.
Руфин, не произнося ни слова, задумчиво склонил голову вбок, словно размышляя, признавать ли ему на виду у всех сомнительное родство, или отказаться.
— Почему ты жив? — спросил, наконец, Руфин.
Дарий пожал плечами.
— Так сложилось, — ответил он. — В живом виде я оказался для них ценней.
— Ценней для чего? Для мятежа? — холодно спросил брат.
— Для вечной битвы против Иркаллы, — сдержанно возразил Дар.