— Я не сообразил, — честно отозвался юноша. — Но по закону... По закону я — младший представитель рода Аррумуса. Так что...
— Да ладно?! — выкрикнул Гидра и грубо выругался. — А я говорил тебе, Червь — эти богатенькие из золотых, мать их, колен, всех остальных поставят раком! Для них закон не писан! Они накачивают своих представителей...
— Прекрати, — резко оборвал приятеля Червь. — Такими словами ты позоришь собственную доблесть, проявленную в прошлом!
— Это я-то позорю? Я буду сражаться честно, теми стигмами, какие сам приобрел! В отличие от некоторых!
— Честно сражаться с таким младенцем, как Шаккан? — приподнял одну бровь над раскосым глазом Червь.
— Теперь он не младенец, а наследник рода!
Червь пожал плечами.
— Ну вот теперь и посражаемся. А то, признаться, мне было как-то не по себе от мысли, что жребий может выбрать Шаккана мне в противники. Я бы не смог поднять оружие против того, кто не в состоянии защитить себя.
— Странная у тебя логика, — фыркнул Гидра.
— Прекратите! — не выдержал Шаккан.
Червь с Гидрой, прервав диалог обернулись на своего юного товарища.
— Прекратите, — уже спокойней повторил тот. — Не важно, какой я там наследник, понятно? До сих пор я никого не убивал, и убивать не собираюсь! Тем более, вас. Потому что вы оба для меня — как братья, ясно?
Его голос дрогнул, и Шаккан поспешил взобраться на свой мешок и отвернуться к стене.
Червь с Гидрой переглянулись.
— Послушай, но у тебя просто не будет выбора на арене... — проговорил Червь.
— Выбор есть всегда, — отозвался юноша.
Глава 15
Разговор с Крысом затянулся на несколько часов.
Они сидели на тюках с походным барахлом у костра, курили, пили можжевеловку и не могли наговориться, хотя каждый старался говорить кратко и по существу.
Эш слушал Ларса, смотрел ему в лицо и не узнавал старого приятеля. В морщинках вокруг его глаз больше не сквозило прежней насмешливости, усмешка стала резкой и злой. Крыс рассказал о том, как нашел своего сына — спокойным, ровным голосом, будто говорил не о себе, а о каком-то другом человеке. Впрочем, в некотором смысле так оно и было. Человек, въехавший морозным утром в разгромленный город, где вместо стяга его приветствовал труп единственного ребенка, был вовсе не тем, кто покинул тот самый город сутки спустя.
— Знаешь, когда мы с тобой расставались, я хотел одного — выжить самому и спасти сына, — с кривой усмешкой рассказывал Ларс, попыхивая трубкой. — Но когда оказалось, что спасать больше некого, первое желание тоже как-то само собой рассосалось. Зато появилось другое.
— Восстать? — кивнул в сторону воинов Эш.