— Я ничего ему сделал, — сказал он. — Я любил его всем сердцем. Но он умер.

— Святые акады... — дрожащим голосом проговорил стражник. — Нас всех четвертуют... Как пить дать — четвертуют!

Шаккан, наклонившись к Аливию, закрыл ему глаза и на прощание крепко прижался губами к еще не остывшему лбу.

Потом поднялся.

Свечение, только что переполнявшее Шаккана, постепенно угасало.

— Отведите меня обратно, — попросил юноша. — Я очень устал.

— Но как я могу, господин? — пробормотал, заикаясь, стражник. — Как я могу теперь?..

— Я не господин, — приободряя своего конвоира, сказал Шаккан. — Просто нечаянно унаследовал то, что изначально мне не предназначалось.

— Но как можно... Как можно одного из двенадцати глав запереть в темнице?.. — с мукой в голосе отозвался стражник.

— Эй, ты там чего застрял? — раздался из-за двери голос его напарника. — Давай живей!

Шаккан грустно улыбнулся своему тюремщику, вдруг испугавшемуся внезапных регалий своего подопечного.

— Ничего. Я ведь дингир. А дингирам совет приказал находиться здесь пока не будет брошен жребий. Так что идем.

Тот кивнул и почтительно отступил в сторону.

— Прости, господин...

Когда Шаккан вышел в коридор, он уже мало чем отличался от того юноши, которого только что привели на встречу.

Вдвоем стражники тихо поругались над мертвым телом, решая, как с ним поступить. Потом, опасливо поглядывая на Шаккана, отвели узника обратно в темницу.

Как только двери снова залязгали, Червь мгновенно поднялся со своего места.

— Живой! — выдохнул он.

Гидра что-то проворчал по поводу того, что вот опять бессовестные соседи не дают ему спать, но по его довольной физиономии было видно, что он тоже рад возвращению Шаккана.

Червь довольно хлопнул смущенно улыбающегося паренька по плечу.

— Чего они от тебя хотели?

— Мой дядя устроил нам встречу.

— Ясно, — кивнул Червь.

А Гидра сразу обеспокоено зашевелился на своем мешке.

— Какую такую встречу? Зачем? — спросил он.

— Не суетись, — одернул его Червь. — Тебя это не касается.

— Ну уж нет, это касается всех нас! — возразил Гидра.

— Мой дядя умер, — с горечью отозвался Шаккан, шмыгнув носом. — Теперь я — совсем сирота...

— В смысле?.. — не понял Гидра. — Ты же только что сказал, что он устроил вам встречу?..

— Да. И на встрече его не стало, — бесхитростно ответил Шаккан.

— Что?! — почти вскричал воин. — А кто же тогда... Кто принял его стигму?..

— Стигма перешла к младшему представителю рода по закону, — спокойно отозвался Червь. — Если, конечно, наш Шаккан не сообразил, что можно попытаться принять ее в себя, и тогда у него появились бы все шансы выжить на арене.