— Какое еще к акадам кормление? Какие хозяева?! — разъярился он.

— Ну как же? Те, которых вы привели под наши стены...

— Я столько времени потратил на то, чтобы объяснить вам происходящее, а вы за старое?.. Чтоб вы знали, это — гиганты Иркаллы, а не ваши подзаборные свиньи! Прекратить немедленно!

— Боюсь, это уже невозможно...

«И этих людей я собираюсь спасать?» — пронеслось в голове у Эша.

Чуть расфокусировав взгляд, он осмотрел пространство вокруг.

Серебристые нити Первого чуть дрожали, местами и вовсе прерывались из-за близости стелы.

Но воспользоваться ими все-таки стоило.

Протянув руку к одной из них, Эш ощутил нить под пальцами, как натянутую струну.

Рука стала золотистой, нить — тоже, и в следующее мгновение молодой ворон очутился там, где хотел — на городской стене.

Одним мгновением.

Изумленные возгласы советников, оханье народа — все это вмиг осталось за спиной.

А на городской стене, дрожа от мороза в летних ритуальных одеяниях, предназначенных для праздника кормления местного Хозяина, стояли жрецы с барабанами и золотой чашей. Под стеной испуганно жались человек двадцать узников — с цепями на руках и ногах, в тонких штанах и рваных рубахах.

Гиганты смотрели на них, чуть покачиваясь из стороны в сторону и мерцая энергией.

Все-таки в них и правда была частица сознания спящего Первого, и на предложенную им пищу они взирали с пренебрежением горного тигра, которому в миску положили капусту.

От неожиданности у одного из жрецов вывалилась из руки колотушка.

— Господин... — проговорил было он, но Эш не стал его слушать.

— Прекратить немедленно! — приказал он, опрокинув украшенную чашу. — Привыкли жить, как скоты...

Выпустив черные крылья, Эш широко распахнул их и одним прыжком спустился со стены к узникам.

При виде получеловека-полуптицы бедняги не обрадовались, а испугались еще сильней. Несколько человек и вовсе с криком бросились в сторону гигантов, озадаченных происходящим.

Эш вздохнул.

Да уж. Все-таки разница между теми, кто жил на границе с Иркаллой, и горожанами средней зоны была огромной.

В Уршу мало кого можно было испугать трансформацией. Но там чуть ли не в каждой семье был свой стигматик — это обеспечивало выживание.

Но здесь даже простые стигматики уже становились редкостью.

Надо привыкать, что скоро на все их войско начнут таращиться, как на орду одержимых.

Эш приблизился к приговоренным и спросил:

— За что в темнице оказались?

— За мятеж против великих отцов двенадцати акад, — стуча зубами от холода и страха ответил крупный плечистый узник со свежим шрамом на щеке и лиловыми отметинами на руках и шее.