Не знаю каким образом, но и без всяких диагностических моноклей, по движениям Кирилла и его бесхитростному лицу понял: он качал ловкость не так яро, как тот же Джин. Конёк Ранкова — сила. Шипастая дубина подтверждала это.

Дубина метила мне в голову, но мой бросок оказался молниеносным. Когда шипастый снаряд уже оказался близко к моей макушке, я врезался в Ранкова. Он пошатнулся, но не упал, дубина же просвистела мимо, рассекая воздух. Я отпрянул и обошёл его, выставил вперёд меч, занимая позицию между ним и Мирой.

Мира тем временем приходила в себя и пятилась подальше от нас.

Ранков взревел, его взгляд наполнился животной яростью. Я даже решил, что он превратится сейчас в какого-нибудь огромного зверя, как это сделал Ваня перед своей гибелью. Но нет… Ранков был просто огромным и разъярённым. Дубина в его руках казалась лёгкой палочкой.

Он замахнулся и вновь с прицелом на мою голову.

Я поднял клинок Джина, пытаясь блокировать удар. Сталь встретилась с деревом и железом с оглушительным звоном. Рука загудела от отдачи, но без боли. Мои кости выдержали там, где кости обычного человека, возможно, попросту бы треснули.

Один из его ударов прошёл мимо моего блока, и шипы дубины царапнули меня по плечу, разрывая ткань и оставляя горящую полосу боли. Я взревел, но не отступил. Вместо этого я бросился вперёд, сокращая дистанцию. Ранков попытался отступить, но я оказался уже слишком близко. Нанёс удар, дикий, неловкий, но полный ярости, целясь ему в живот.

Клинок вошёл в плоть с хлюпающим звуком. Ранков взвыл. Его дубина опустилась, он с удивлением посмотрел на рану, из которой засочилась кровь.

Кирилл был слишком силён, слишком живуч. Он подался навстречу, попытался схватить меня. Я отскочил, выдёргивая за собой меч.

Кровь хлестала из раны, но Ранков лишь свирепел. Он снова замахнулся дубиной, но на этот раз слишком предсказуемо. Я не стал блокировать, а нырнул под его замах и нанёс удар снизу, целясь в ноги. Клинок чиркнул по штанам и коже, оставляя глубокую кровавую рану.

Ранков зарычал, теряя равновесие.

Это был мой шанс. Я не дал ему опомниться. Мои удары были некрасивыми, не отточенными, но быстрыми и мощными. Я бил его в бедро, в пах, в живот, превращал его тело в кровавое месиво. И всё это он выдерживал стойко, словно рычащий укреплённый манекен, не способный сопротивляться. Он упал на колено, его дубина упала рядом.

Я перехватил меч обеими руками и занёс над собой. Ранков поднял на меня взгляд, полный ненависти и боли. Он попытался что-то сказать, но изо рта у него пошла пена, смешанная с кровью. Нечего тянуть.