И вот несогласные выступают одновременно против Отца. Только лишь своим мнением, все одновременно — Отец успевает услышать и понять каждого. Однако я молчу.

Он знает, что я тоже не согласен, но не понимает, почему я остаюсь в покое.

Я считаю, что нет смысла что-то выражать Отцу, если это ни на что не повлияет. Нет…

Нужно действовать.

Я срываюсь с места словно ветер. У меня нет желания кому-то навредить здесь и тем более Отцу. Будь его воля, он бы стёр меня навсегда даже из памяти моих братьев и сестёр. Кто знает, может, нас и было когда-то больше?

Однако он так не поступил. Либо был слишком милостив, либо я смог удивить всесильного Отца.

Моя сущность коснулась частицы первой силы, и этого касания хватило, чтобы сработали законы, придуманные Отцом и залитые в начале времён в прочное основание, неуязвимое даже для него самого (не раз я думал, что один лишь этот факт делает его уже несовершенным и не всесильным, таким же, как и мы).

Я устремился вниз. Я пал, но принёс свет людям.

* * *

Казалось, что все мышцы свело судорогой и вот-вот моё прокачанное тело отъедет в мир иной. Хотя… Где тогда я был минутой ранее? Будто смотрел какой-то ролик на тройной перемотке.

Я пришёл в себя на холодном полу в светлом белокаменном зале с обелиском. Узнать бывшие руины храма было трудно. Много белых ламп и света, всё аккуратное и узорчатое, прямо как на той террасе, где меня встретил бородатый образ Сталрока.

Неизвестные послушники в чёрном уже покинули зал. А обелиск, кажется, наполнился ещё большей силой и сиял, будто наблюдая за мной. И так понятно, что с ним можно говорить, функционал всё тот же.

Интересно, зачем здесь вообще было собирать толпу слуг в капюшонах? Наверняка именно они умышленно принесли жертву Сталроку. Сам себе он ведь не может что-то жертвовать? А я бы по своей воле не захотел.

— Ну и что это было? Что ты сделал? — хрипло спросил я, потирая ноющую шею.

Силы возвращались быстро, но совсем не так, как хотелось. Оставалось ощущение, будто я провалялся в храме в каком-то энергозатратном анабиозе не один день.

— Я принёс вам свет, — ответил Сталрок своим привычным, почти бесцветным голосом. — Магия, которую вы уже давно развиваете по собственному усмотрению, — мой дар. Не сама сила, но доступ к ней.

— Даже так? — я хмыкнул и пожал плечами, на этот раз без всякой показной бравады. — Тоже мне, откровения. Я вот куда сильнее удивился, когда узнал, что сиквел очень полюбившегося мне фильма отменили. А было это в прошлой жизни. В мире таком, какой тебе и не снился.

— Твой мир мне недоступен, — спокойно ответил он. — Мне не нужно твоё удивление.