— Тогда зачем всё это представление? — я развёл руками. — Хочешь сказать, что ты такой хороший и добрый, дал людям могущество, а теперь тебе нужно вернуть долг всем миром? Знал бы ты, о великий Сталрок, — продолжил я с откровенной издёвкой, — сколько мифологий про богов и каких только историй я повидал в своём мире. Всё это уже до зевоты банально. Пантеон будто греческий, ты падший, словно Люцифер. Принёс людям огонь, как Прометей. В итоге ни хороший, ни плохой.

— Видимо, твой мир куда богаче нашего, и людей таких как ты там больше, — предположил Сталрок.

— Может быть. Ты мог бы показать мне всё что угодно через видения. Вряд ли я когда-нибудь узнаю правду.

— Только с тобой я говорю, напрямую предаваясь людскому образу мыслей, — спокойно сказал Сталрок. — Многое я не могу тебе показать, потому что сам не видел этого, но знаю, как было. Отец покинул нас, после моего поступка. Мы стали свободными полностью, и уже после этого мои братья и сёстры чаще стали вмешиваться в дела смертных. Потом были войны и смерти. Не только людские — это слишком ожидаемо — среди богов тоже. Оставшись последним среди Его детей, будучи первым среди павших, а пали со временем все, я осознал истину: рано или поздно со свободой, данной Отцом и с могуществом, подаренным мной, люди себя уничтожат. Тогда и смысл моего существования попросту пропадёт.

— А как же зверушки и цветочки? — иронично спросил я, всё ещё отказываясь верить. — Хочешь сказать, что Отец всего и вся ошибался?

— Если нет разума, осмысливающего мир, — ответил Сталрок, явно поняв, о чём я, — то нет и смысла во всём сущем. Чего хотел Отец, никому не ведомо. И понять это невозможно. Возможно, всего, чего он хотел, он уже добился.

— Это всё, конечно, прекрасно, — я выдохнул и посмотрел прямо на него, — но от меня ты чего хочешь?

— Чтобы ты продолжил миссию по исполнению нашего договора в полной мере.

— Это как же? — уточнил я настороженно.

— Полный контроль спасёт людей. Вас всех и меня, всё сущее. У тебя есть свобода действий. С твоей удачей мы могли бы достичь единственно важной цели на этом веку.

— Я услышал. — Кивнул обелиску сдержанно. — В таком случае воспользуюсь свободой действия. Демонов нужно победить в первую очередь.

— Всё верно, — без колебаний подтвердил Сталрок.

— А обо всём остальном, — добавил я, отворачиваясь, — думать пока даже не хочу.

Я покинул храм, лишённый каких-либо мыслей, ощущая лишь опустошение. Я одновременно хотел верить ему, но не доверял ни единому сказанному слову и показанному видению. Он, несомненно, проникал в мою голову периодически и без моего ведома.